Сколько ты стоишь? (СИ) - Султан Лия

-Может, на кофе пригласишь? - внезапно шепчет Роберт.

-Много кофе вредно для здоровья, - отшучиваюсь.

-А кое-что для здоровья очень полезно, - с улыбкой на устах, намекает он.

И сейчас я очень хочу обнять его и спрятаться за ним, как за скалой, почувствовать его силу и близость. Но вместо этого смотрю в его медовые глаза и признаюсь:

-Роберт, я не готова. Ты слишком торопишься.

-Понял, - соглашается он, ничуть не расстроившись. - Я буду ждать.

-Спасибо.

Глава 21. Хочу ее купить

Месяц спустя

Индира

-Индира, это просто потрясающе! Ты - самая красивая, я в восторге. И такая нежная, - Зара с горящими глаза восхищенно тараторит и обнимает меня. - Все именно на твоей фотографии останавливаются дольше всех!

-Не выдумывай, - отмахиваюсь я.

Когда я сказала Заре, что сегодня в новом алматинском арт-центре открытие выставки “Женщины-цветы” фотографа Кадыра Сулеймана, она переполошилась, и прибежала. Кадыр - личность известная и талантливая, а я снялась для него по старой дружбе.

-Я серьезно! - восклицает она и касается груди своего мужа. - Карим, скажи!

-Это так. Я во всем согласен с женой, - он заботливо обнимает свою Дюймовочку за талию и целует в висок.

-Ты теперь во всем будешь с ней соглашаться, - не могу без улыбки смотреть на этих двоих. Они все-таки привезли из Америки “киндер сюрприз” как показал не только тест, но и УЗИ. А ведь десять лет Зара не могла забеременеть после первых родов. И вот оно – чудо воссоединения. Теперь торопятся снова узаконить отношения, которые разорвали весной.

-Конечно, - муж Зары редко улыбается на публике, но делает это метко. - Тут без вариантов. Но Зара права, ты - вне конкуренции.

-И я знаю, что ты скажешь, поэтому нет, это не потому что ты наша подруга, - грозит мне указательным пальцем Зара.

-Хотела сказать, но ты опередила, - рассмеялась я.

-Так, а где твой немец? - Зара окидывает зал любопытным взглядом. - Ты же сказала, что он будет. Мы хотим познакомиться.

-Задерживается, - вздыхая. - Но обязательно будет.

“Мой немец”. Зара всегда его так называет, когда мы с ней встречаемся или болтаем по телефону. То, что он - немец до мозга костей - ясно как день. Рациональный, пунктуальный (но не в этот раз), временами очень серьезный, рассудительный - если не считать помутнения рассудка в столичном отеле. Но вот к местоимению “мой” я все еще не могу привыкнуть, хотя встречаемся мы уже месяц.

Август плавно перетек в сентябрь, зарядили затяжные холодные дожди и быстро пожелтели листья. Бывшего мужа Корлан и отца мальчишек нашли и задержали. Благодаря новому закону о домашнем насилии, он теперь не уйдет от уголовной ответственности и точно сядет. По мнению Лары, лет шесть ему точно дадут. Я не кровожадная, но считаю, что это лучшее, что может быть. Так наша подопечная и ее дети смогут вздохнуть свободно, начать новую жизнь и не боятся преследований.

Также стремительно развиваются и наши с Робертом отношения, от первого легкого поцелуя на рассвете до страсти, которая каждый раз накрывает нас в его машине, когда он подвозит меня домой ночью и специально сворачивает в темный переулок. Да, мы еще не покинули эту базу из-за моего страха близости. Несмотря на то, что я прорабатывала этот вопрос с психологом и сексологом, несмотря на гормональную терапию и различные практики, я все еще боюсь спать с Робертом. Видимо, так глубоко во мне засели слова и установки бывшего мужа о моей фригидности и никчемности в постели, что мне страшно вновь стать разочарованием и испытать острую боль во время секса. Ведь я помню, как меня выворачивало, когда Руслан входил и двигался во мне. Тогда я считала минуты в ожидании конца. Секс никогда не приносил мне удовольствие. Он был пыткой, тяжким супружеским долгом, висевшим надо мной как Дамоклов меч.

С Робертом все иначе с самого начала наших странных отношений. Именно рядом с Робертом я каждый вечер открываю другую себя, наслаждаясь его поцелуями, легкими прикосновениями, а иногда и смелыми ласками, когда его шершавая ладонь проникает под блузку, гладит плоский живот, а пальцы очерчивают контур кружева бюстгальтера, нащупывают острый сосок и до сладкой истомы сдавливают его. И тогда я чувствую, как во мне просыпается настоящая женщина, которая может получать удовольствие от подобных прикосновений. Зара говорит, что я сумасшедшая: сначала даю себя потрогать, а потом обламываю и ни себе, ни людям. И ладно, если сама смогу отвлечься, а мужчина страдает, потому что против физиологии не попрешь. В мои почти тридцать четыре года стыдно иметь таких тараканов, но они такие упрямые, что их поганой метлой не прогонишь.

Но есть еще кое-что. С ним или без него, но я стала часто замирать и ловить в себе эти приятные кратковременные ощущения, которые сначала вспыхивают за ребрами, а потом растекаются по всему телу. И от них так хорошо, что хочется продлить удовольствие. Может, это и есть любовь?

Я не дура и прекрасно понимаю, что держать здорового, сорокалетнего мужчину на сухом пайке - вредно для его здоровья и психики. Поэтому я решила, что все случится сегодня. Не только ради него, но и ради самой себя.

-Прости за опоздание, - ладонь мужчины властно ложится на талию, а сам он стоит сзади, будто закрывает меня от всех. Его хриплый шепот опаляет кожу на шее и сводит с ума. И я уверена: он делает это специально.

-Ты в Казахстане. Тут все опаздывают и даже не парятся, - шучу я, а Роберт обнимает меня и целует в висок, что всегда приятно и волнительно до дрожи. Настроение становится еще лучше, потому что я понимаю: если мне так хорошо от простого касания, то и в последующем все может пройти гладко.

-Показывай, - просит он, намекая на мой портрет, ради которого он и пришел.

-Пойдем, - переплетаю наши пальцы и веду его к картине в противоположном конце зала. По дороге со мной здороваются знакомые, которые, как и Зара с Каримом, подчеркивают, как им понравилась работа. Смущаюсь, краснею и жду, что скажет мой немец. Для Сулеймана я снялась еще до встречи с Робертом и там нет ничего откровенного, но мне все равно боязно.

-Вот, оцени, - подвожу его к фотографии, на которой я изображена в профиль и с закрытыми глазами. Одна рука лежит на противоположном плече, в другой я держу герберу. Темные тени играют на моем теле, скуле, подбородке и шее. Все это искусная работа со светом самого мастера.

Смотрю на Роберта и замечаю, как он весь напрягся, словно натянутая струна. Брови сведены к переносице, губы плотно сжаты, плотные желваки под кожей заходили. Неужели недоволен?

-Ты здесь обнажена? - неожиданно спрашивает мужчина.

-Нет, - голос кажется простуженным.

-А выглядит будто ты без одежды…

-Тебя это смущает? - хмурюсь в ответ.

–Меня смущает, что этот старый…- он озирается, затем наклоняется ко мне и шепчет, - что он видел тебя голой.

-Тебя смущает, что фотограф видел меня голой, а ты нет? - тихо дразню его, а он еще больше сердится. - Господи, Роберт, расслабься. На мне был топ, который я прикрыла плечом. Свет падает так, что его не заметно.

-Точно? - не верит он.

-Точно.

-Хорошо, - кивает он, по всей видимости с облегчением и вновь переводит взгляд на фотографию.

-Хорошо? И это все, что ты скажешь? - кошусь на него немного обиженно.

-Нет, не все. Я ее покупаю, - не отрывая глаз от моего “полуобнаженного” портрета, заявляет Зейферт.

-Как покупаешь? Меня? - чуть повышаю голос, восклицая. - Ты сейчас серьезно?

-Конечно, серьезно! Сколько ты стоишь?

Вся кровь от лица отливает от этих слов. Роберт, поздно поняв свою оплошность, спохватился.

-Не ты! Картина. Она мне нужна.

-Зачем?

-Повешу в своей спальне. Она мне нравится.