Защищая ее (ЛП) - Эверхарт Элли

— Логан ничего не узнает. Никто из наших врачей не знает о коллегах.

— Если он будет думать, что она не знает о нашем существовании, ему придется лгать своей жене, и возможно, он этого делать не захочет, — на его лице расплывается ухмылка. — Хотя, кажется, у тебя с враньем жене проблем нет.

Я игнорирую его слова.

— Логан может ей сказать, что работает в частной клинике, не такая уж большая ложь. И ему не расскажут все наши секреты, так что врать особо будет не о чем. Единственное, что ему скажут, это то, что мы частная, очень эксклюзивная организация, способная защитить его от любых последствий, которые могут возникнуть при выполнении несанкционированных законом процедур.

— Многие наши врачи знают о нас гораздо больше.

— Только потому, что они работали на нас годами. Логану подробности не нужны.

— Ты подвергаешь себя риску, — предупреждает он.

— Какому? Я просто предлагаю им что-то в обмен.

— Я не стану тебя поддерживать. Это сугубо твое личное решение.

Я знал, что он меня не поддержит, но все равно я это сделаю. Мой отец получит доступ к новому лечению, Логан найдет работу в клинике, и Шелби будет свободна от своего контракта и сможет выйти за него замуж.

— Я собираюсь озвучить свое предложение на собрании в пятницу. Все должно быть решено как можно быстрее, чтобы ты мог начать лечение.

— Я еще даже не согласился. — Он снова кашляет, на этот раз в салфетку.

— Тебе что-нибудь нужно? Может воды?

— Хватит обращаться со мной как с ребенком! — Отец сминает салфетку в руке, и я замечаю на ней брызги крови. — Ты должен быть в офисе, убирайся отсюда.

Я молча встаю, ухожу и спускаюсь вниз по лестнице.

— Пирс, что ты здесь делаешь? — мне навстречу выходит мама.

— Я рассказывал отцу о новом лечении, он потом тебе все перескажет. — Я склоняю голову к ней и понижаю голос. — Он не очень хорошо выглядит.

Мама похлопывает меня по спине.

— Все будет хорошо, дорогой. Возвращайся в офис.

Мои родители живут в состоянии отрицания, когда дело доходит до болезни и смерти. Не выражают никаких эмоций и делают вид, будто ничего не случилось. Мой дедушка по материнской линии умер от рака желудка, но, когда ему поставили диагноз, мама вела себя так, как будто у него обычная простуда, и через неделю - две он поправится. Когда же дед умер, она даже не плакала. Я никогда не видел, чтобы она или мой отец плакали. Не думаю, что они заплачут, даже если умру я.

Вернувшись на работу, нахожу на столе в кабинете кучу документов. Мой отец, вероятно, позвонил своей секретарше, как только я вышел из дома, и приказал загрузить меня по полной.

В тот вечер я возвращаюсь домой только после десяти. Рэйчел смотрит в гостиной телевизор.

— Прости за опоздание, — прошу я, наклоняясь, чтобы ее поцеловать.

— Ты пропустил ужин, — упрекает она меня. — И даже не видел сегодня Гаррета.

Я с горечью вздыхаю.

— Знаю, извини.

— Пирс, теперь все будет именно так? Ты снова будешь работать допоздна каждый вечер и по выходным, как раньше?

— Надеюсь, что нет, но с уходом отца мне придется работать в два раза больше.

Ее плечи опускаются, и она кивает.

— Рэйчел. — Сажусь рядом с ней. — Ты же знаешь, я не хочу этого делать, только чтобы помочь своему отцу.

— Да. — Она опускает голову мне на плечо. — Я просто не хочу, чтобы это было за счет нашего сына. Я не хочу, чтобы он рос без отца.

Я целую ее в макушку.

— Этого не произойдет. Я всегда буду рядом с вами обоими.

Но поскольку неделя только началась, я сомневаюсь в своих словах. Всю неделю завален работой и ничего не успеваю. Я прихожу домой в десять, Рэйчел ничего не говорит, но я чувствую, что она расстроена.

В пятницу встреча «Дюнамис», с десяти утра до часу дня. Собрание номинальное, новостное, но они оставляют час в конце заседания для тем, что хотелось бы обсудить. Уже полдень, и услышав вопрос, не хочет ли кто-нибудь поговорить, я встаю со стула.

— Касательно чего? — спрашивает Мартин, мужчина, ведущий собрание.

— Я хотел бы предложить кандидатуру врача в клинику. Он учился в Гарварде вместе со мной. Доктор Логан Каннингем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Подойдите к микрофону, — просит Мартин.

Я иду к передней части комнаты. В первом ряду сидит мой отец, а Лиланд Сеймур в нескольких местах от него. Он самодовольно мне улыбается, будто знает что-то, чего не должен.

Я отвожу взгляд от Лиланда и обращаю свое внимание на других членов группы.

— Мы уже несколько месяцев обсуждаем, что нам нужно больше врачей в клинику, поэтому… — Я продолжаю, объясняя происхождение Логана и исследования, которые он проводил, будучи в Европе. Упоминаю лечение от рака, но не говорю конкретно, что это принесет пользу моему отцу, потому что знаю, он будет сердиться, если я подниму тему его здоровья на собрании.

Но за меня это делает Эдвард Милкрест, который известен тем, что ставит под сомнение совершенно все.

— Кому еще это может быть выгодно, кроме Холтона?

— Мы все в выигрыше. Как я уже говорил, у Логана связи с ведущими врачами и исследователями по всей Европе. У него есть доступ к лечению, которое мы не можем получить по обычным каналам здесь, в США.

— Думаешь, он согласится на это? — спрашивает мужчина с задних рядов.

— Я уверен, что смогу убедить доктора Каннингема работать на нас, но хотел бы попросить кое-что взамен. — Поднимать эту тему немного страшно, но придется. Это мой единственный шанс спасти Шелби. — Я прошу освободить одну из наших коллег от контракта. Доктор Каннингем встречался с ней больше года и хочет на ней жениться. Но она отклонила его предложение из-за своих обязательств по отношению к нам. Несмотря на это, он продолжает ее добиваться, и, по моему личному мнению, он был бы гораздо более предан своей работе, если бы поддерживал с ней стабильные и постоянные отношения.

Наступила тишина, вслед за которой последовала шум и гам.

Тут встал Лиланд и, оглядев присутствующих, рявкнул:

— Тихо!

Когда он привлек их внимание, то повернулся ко мне.

— О ком именно идет речь?

— София, — говорю я.

Его ухмылка проявляется снова, когда он оборачивается к остальным.

— Все знают Софию? Весьма энергичная блондинка?

Мужчины кивают, некоторые шепчутся друг с другом.

— Ее настоящее имя Шелби, — сообщает Лиланд. — По крайней мере, так сказала жена Пирса, когда знакомила меня с ней.

Дерьмо. Я забыл, что он видел их вместе.

Лиланд смотрит на меня и улыбается.

— Возможно, Пирс предлагает это только потому, что ему стыдно, что лучший друг его жены - шлюха. Или, может быть, потому, что он хочет, чтобы Шелби принадлежала только ему. Ты же взял ее карту бронирования на одном из наших банкетов, не так ли, Пирс?

Я делаю глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие.

— Это не мое личное дело. Это на благо всей организации. Я предлагаю нанять кого-то очень умного и очень талантливого, кто принесет в клинику новые и инновационные методы лечения. Принесет ли это пользу моему отцу? Да. В краткосрочной перспективе. Но в долгосрочной перспективе это принесет пользу всем вам. — Я делаю паузу и жду, пока кто-нибудь ответит. Но в комнате тишина, поэтому я продолжаю: — я так понимаю, это означает, что вы не заинтересованы. Спасибо, что уделили мне время.

Возвращаясь на свое место, я слышу голос отца в микрофон.

— Я изучил методы лечения, о которых говорил Пирс, и нашел их весьма интригующими. Я имею в виду не только лечение от рака, но и от других болезней. Думаю, исследование должно быть представлено до того, как мы примем решение.

Рядом с ним появляется Мартин.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Давайте проведем неофициальное голосование. Поднимите руку, если вы заинтересованы в рассмотрении кандидатуры доктора Каннингема на должность в клинике.

Более трех четвертей зала поднимает руки. Но только из-за моего отца. Они не слушают меня, но слушают его. Я в шоке, что он меня защищает, но потом понял, что дело не во мне. Он пытается спасти себя. Отец думает, что умирает, и хватается за спасательный круг. А я ему его и предложил. Теперь ему просто нужно убедить остальных согласиться.