Феликс Аксельруд - Испанский сон

— Мистер Полански, — несколько нервно сказал голос из рупора еще до того, как вертолетик достиг корзины, — нам нужна твердая гарантия того, что вы не взвинтите цены на отдельно взятые интервью и права на публикацию изображений.

— Даю вам слово, что не взвинчу.

— Этого мало.

— Что же мне, расписку написать, что ли?

— Не нужно, — сказал рупор, и стержень с рамой, еще более вытянувшись, достиг корзины. — Будьте так добры открыть контейнер, укрепленный прямо под динамиком. Там капсула; заберите ее на борт. В ней вы найдете документы, с которыми мы предлагаем вам ознакомиться, то есть проект контракта, включающий в себя полный перечень конкретных мероприятий с вашим участием.

Вальд принялся за выполнение инструкций.

— Как видите, — продолжал рупор, комментируя действия Вальда, — в капсуле также сувениры от GNN International и нескольких спонсорских фирм, представительский «паркер», пара бутылочек отличного виски, блок сигарет — как известно, у воздухоплавателей вечно кончаются сигареты — и, наконец, пакет концентрированной люцерны для нашего общего пернатого друга. Обратите внимание, — вкрадчиво добавил рупор, в то время как Вальд уже распечатывал бутылочку, — что эти небольшие, но приятные знаки внимания совершенно бесплатны и переходят в вашу полную собственность независимо от того, достигнем ли мы окончательного соглашения.

— Спасибо, — сказал Вальд, отхлебнул глоток виски и оглянулся на большой вертолет. Вертолет уже перестал приближаться. Он висел в воздухе раза в два дальше от шара, чем вертолет GNN, гораздо противнее трещал и, казалось, внимательно наблюдал за событиями.

— Тем не менее, — затараторил рупор, как автомат, — поскольку мы уже сделали первый шаг вам навстречу, мы весьма высоко оценили бы такой жест доброй воли с вашей стороны, как временное обязательство не вступать в аналогичные переговоры с кем бы то ни было до окончания наших переговоров. Разумеется, если последние закончатся неудачно, вы немедленно будете освобождены от этого обязательства.

— Хм, — сказал Вальд и отпил еще глоток. — Виски и впрямь замечательное, но если вы будете затягивать переговоры, я лишусь других потенциальных заказчиков. Здесь должен быть какой-то разумный временной предел.

— Вы абсолютно правы, — сказал рупор, — и нам очень приятно, что по этому вопросу у нас полное взаимопонимание; оно вселяет в нас оптимизм. С вашего позволения, на самом верху внутри капсулы мы уложили очень краткий текст такого обязательства, который вы можете пробежать глазами прямо сейчас. Как видите, в нем предусмотрен конкретный срок: три часа. Мы просим вас подписать этот документ и положить назад в контейнер; затем мы улетим — у нас просто кончается горючее — а через три часа появимся снова.

— О’кей, — сказал Вальд, — я подпишу этот документ. Но я привык вести свои дела чисто. Здесь нигде не написано, что информация конфиденциальна; да если бы и было написано, я бы это зачеркнул. Поэтому, если в ваше отсутствие кто-нибудь еще захочет все того же, то… э… вступать в переговоры я не буду, но насчет трех часов им скажу. Пусть занимают живую очередь. Вы поняли?

— Хозяин — барин, — кротко сказал рупор.

— И еще у меня небольшая просьба.

— Слушаем вас; только, если можно, побыстрей.

— Перешлите, пожалуйста, текст контракта в «ВИП-Системы» на имя моего штатного юриста, г-на Х.; пока вы будете брать горючее, я хочу с ним посоветоваться и тем самым выиграть время.

— Это уже предусмотрительно сделано, мистер Пулавски… кстати, лично для вас мы вложили в пакет экспертное заключение титулованной фирмы о тексте контракта.

— Очень хорошо. Еще мне хотелось бы знать, во сколько вы вылетаете со своей базы. Вдруг потребуется внести в текст какие-то изменения?

— База здесь не при чем. Мы отлично оснащены; незначительные изменения в документах можно сделать прямо на борту нашего вертолета.

— Что ж, — отозвался Вальд, — тогда я с легким сердцем подписываю обязательство. На моих часах два сорок пять по Москве.

— Не хочется оскорблять ваших чувств…

Рупор замялся.

— Ну? — крикнул Вальд.

— В Москве все как-то нестабильно… в общем, мы просили бы обозначить время по Гринвичу.

Вальд проглотил оскорбление.

— Стало быть… одиннадцать сорок пять, о’кей?

— О’кей.

Вальд подписал бумагу. Едва он укрепил ее где положено, как оба вертолета — маленький и совсем маленький — опрометью рванули прочь, при этом авиамодель втягивала в себя штатив по дороге.

— Сид, — сказал Вальд, запихивая непочатую бутылку виски в Трубу, — лови посылку.

— Спасибо.

— Знаешь, я что-то беспокоюсь за них. Эта обмолвка насчет горючего… Видал, как чесанули?

— На все воля Божья, — сказал Сид. — Если они не дотянут, то есть плюхнутся в море, тебе больше дадут за интервью. Это же капиталисты, акулы.

— Мне было бы их жаль.

— Мне тоже. Я мог бы их трахнуть. Как они выглядят?

— Вроде ничего. Одна светленькая, зато другая как бы негритянка.

— Расскажи про их фигуры.

— Какие фигуры, Сид? Я и это еле успел разглядеть. Если б ты раньше открыл мне секрет телескопа…

Сид молчал.

— Чего молчишь? — спросил Вальд.

— Стараюсь скрыть разочарование.

Вальд раскидал по сторонам содержимое капсулы, достал документы и пробежал глазами несколько строк, формулируя первые вопросы своему юристу. Страус громко крякнул, с жадностью глядя на пакет концентрированной люцерны. Вальд покосился на него, пододвинул к нему пакет и вдруг подумал, что каникулы кончились.

Ему стало грустно.

— Сид, — спросил он, — ты выпил?

— Да.

— Неплохое виски?

— Согласен; однако под твоей задницей, в ящике номер один, тоже неплохой запас крепких напитков.

— Я не смог открыть этот ящик.

— Неудивительно: ключ от него в кармане у меня.

Виски ударило Вальду в голову.

— Сид, — предложил он, — давай поговорим о том о сем.

— Давай… например, о дамах.

— Ха! Мы еще не касались этой щекотливой темы.

— А я сейчас только об этом и думаю. То, что случилось, разбудило мое воображение; сейчас я пытаюсь домыслить внешность этих журналисток. Какая грудь у светленькой! Да и негритянка хоть куда, ¡vaya, vaya! Теперь я представляю себе, как бы я с ними поступил.

— И как?

— Как всегда, — сказал Сид, — не раздумывая. Вначале мы опустились бы на островах. Представь себе пальмы, бунгало, шумный международный бар… Их вертолет сел раньше; они уже ждут меня за столиком. Я подхожу. Подношу каждой по гвоздике, встаю красиво, как Стив Фоссетт… приглашаю на вечер… за счет заведения…