Темный Падший (ЛП) - Джаспер Эль

Я киваю ему и понимающе улыбаюсь.

— Запомню.

С четырьмя большими белыми пластиковыми пакетами, наполненными пикшей, жареной в кляре, чипсами и несколькими пирогами с мясом, которые пахнут божественно, мы с Тристаном выходим на Кэнонгейт, в туманную эдинбургскую ночь. Мимо нас у входа проходит пара, и женщина, одетая в темные колготки, коричневую шерстяную мини-юбку и шерстяную шапочку, встречается со мной взглядом.

Я уже успела запомнить ее черты.

Она быстро отводит взгляд.

— Что? — спрашивает Тристан, когда мы переходим улицу. Я оглядываюсь через плечо. Женщина смотрит на меня через открытую дверь дома Бене.

— Та женщина, — отвечаю я. — Это та женщина, которая проводила пешеходную экскурсию ранее.

— Мисс По, мы прошли по крайней мере три пешеходные экскурсии, — говорит Тристан. — Что тебя беспокоит?

Мы проходим мимо таверны «Толбут» и входим в арку «Уинд». Я оборачиваюсь и смотрю назад. Женщины и мужчины уже нет.

— Не знаю, — отвечаю я. — Что-то в том, как она на меня смотрит.

— Ну, ты потрясающая девушка, — отвечает Тристан. — Неужели все так просто?

Я издаю короткий смешок, когда мы приближаемся к воротам Полумесяца.

— Я серьезно в этом сомневаюсь.

Мы проходим через ворота, и как только их минуем, они начинают закрываться. Гравий хрустит под нашими ботинками, когда мы пересекаем внутренний двор, этот вездесущий и жуткий ангел в фонтане, из которого льется вода. Внутри, в комнате, которую Габриэль называет общей, нас ждут остальные. Это чем-то напоминает мне большой зал Джулиана Аркоса с большим камином, занимающим большую часть одной из стен, и несколькими стульями, диваном и большим столом в центре. На стенах полки со старинными на вид книгами. В углу стоит огромный письменный стол, на котором лежит несколько томов с… чем-то, раскрытые. Сидни сидит, склонив голову над одним из них.

Я нахожу Эли, подхожу к нему. Я снимаю длинное пальто, отстегиваю меч и откладываю его в сторону, а затем плюхаюсь на пол перед ним. Взяв один из контейнеров Бене, я открываю его и достаю кусок пикши. Бене уже залил их и чипсы уксусом и подрумянил. Я едва успеваю запихнуть его в тарелку. Я бросаю взгляд на Тристана. Он делает то же самое. Гаван и Люциан тоже держат на коленях по контейнеру. Джейк стоит у камина с Дариусом и поворачивается, чтобы обратиться к команде.

— Райли, я проинформировал всех о том, что произошло в Собор Святого Эгидия, — говорит Джейк. — У Конвика есть теория.

Я смотрю на Гавана, и он кивает.

— Да, — говорит он. — Райли, расскажи мне точно, что произошло.

Я заканчиваю жевать.

— Этот парень, он кричал, вел себя как сумасшедший на улице, пинал мусорные баки и пугал людей. Он держался за голову, будто ему было очень больно. Думаю… я почувствовала, что что-то не так. Я схватила его за руки, и мы внезапно оказались в другом Эдинбурге. — Я сделала большой глоток кока-колы. — Наверное, я решила затащить парня в собор, потому что от него разило смертью. Его глаза, — вспоминаю я, — были не его. И его голос тоже. И я решила, что собор — это святилище. Однако, когда мы вошли внутрь, церковь была полуразрушенной и запущенной. Брошенной. — Я качаю головой. — Странной.

Гаван бросает взгляд сначала на Тристана, затем на Габриэля.

— Похоже, Падшие инициировали нескольких приспешников с другой стороны.

— Скорее, приспешников-душ, — говорит Дариус. Он проводит рукой по своим темно-каштановым волосам, которые теперь свободно падают ему на плечи. Он смотрит на меня своим пронзительным взглядом. — Ты убила его.

— Я убила его, — повторяю я. — Не знаю, как или что навело меня на мысль утопить его в той луже, но что-то заманило меня туда. В тот момент, когда это… существо внутри Йена увидело себя в луже, оно исчезло. Оказалось в ловушке. — Я издаю звук, похожий на взрыв. — Но на секунду, прежде чем оно лопнуло и превратилось в какую-то маслянистую субстанцию, оно посмотрело на меня. И мне показалось, что оно, не знаю, сожалеет. Или что-то в этом роде. — Я пожимаю плечами и продолжаю есть.

— Ты не убивала демона, — сказал Гаван, и в его мягких карих глазах я увидела боль. — Ты убила Прикованного к Земле.

Я сглатываю, бросаю взгляд на Джейка, Дариуса, а затем снова на Гавана.

— Что за Прикованный к Земле?

У Гавана напрягаются челюсти.

— Ангела.

Мое сердце замирает.

— Эта штука внутри Йена? Это был не ангел, Гаван. Это было зло. Дьявольское зло. Все, кроме той доли секунды.

Гаван кивает. Отблески огня в камине отбрасывают тени на его лицо.

— Падшие используют проклятие, чтобы изменять себя, и Земные Чертоги не могут остановить их. Заклинания Сейагха слишком могущественны, и Падшие сохранили несколько из них в памяти. Падшие заманивают в ловушку ничего не подозревающих Землян и используют их в своих целях. Но ты не убивала их. Ты просто отправляла их в ужасное место.

У меня в груди образуется комок.

— Есть ли какой-нибудь способ вернуть Землян оттуда, куда я их отправила?

— Да, — перебивает Сидни со своего места за столом. Она поворачивается и смотрит на меня. — Ты должна пойти за ними.

Я сразу же чувствую, как Эли напрягся у меня за спиной.

— Могут ли существа, не связанные с Землей, быть отправлены в это место?

Гаван кивает:

— Да.

— Значит, поведение Йена не было вызвано тем, что демон был злым, — говорю я, наконец-то догадываясь. — Это был бунт на Земле. Он пытался выбраться.

Гаван снова кивает.

— Точно.

Я смотрю на него, и хотя уже знаю ответ, заглянув в его воспоминания, я хочу услышать, как он это скажет.

— Ты знаешь все это, потому что ты — Прикованный к Земле?

— Был, — поправляет Гаван. — На протяжении веков. Теперь я простой смертный, как Дредмур.

Наконец-то я начинаю понимать, что происходит в двенадцатом и тринадцатом веках. У обоих воинов есть не только собственные имена, но и названия их домов. Дредмур. Гримм. Чертовски запутанно, но я понимаю.

— Но я был мертв, — добавляет Тристан. — Я был кровавым духом, как и мои люди, на протяжении веков. Моя судьба изменилась только тогда, когда на моей земле появился молодой колонист.

Я моргаю.

— Ты был призраком на протяжении веков, да?

Тристан кивает.

— Да.

— Что-то вроде прозрачного, туманов и шаров или чего-то другого?

Тристан смеется.

— Я выглядел точно таким, каким ты видишь меня сейчас, за исключением моего наряда. Я выглядел очень даже живым. — Он потирает подбородок. — Я скучаю по тому, как проходил сквозь стены и просто думал о месте, которое хотел бы занять, а потом просто… занимал его.

— Ты скучаешь по этому? — спрашивает Джинджер. Она сидит рядом с Люцианом на длинном коричневом кожаном диване.

— Нет, — уточняет Тристан. — Я бы не променял свою Андреа ни на что из этого.

Гаван смотрит на меня.

— Его жена.

Я смотрю на Гавана.

Внезапно я решаю, что мои способности могут оказаться слишком полезными.

И занимают гораздо меньше времени, чем устные объяснения.

Я медленно протягиваю руку и касаюсь ладони Гавана своей.

Теперь я — Гаван из Конвика…

Гаван шел рядом с ней, не слишком крепко обнимая ее за плечи, и вел ее по сияющей, сверкающей зимней стране чудес Замка Гримм. С высокими серыми башнями Гримм и гигантской опускной решеткой он действительно выглядел как нечто из сказки. По словам Гавана, они прошли во внутренний двор, где весной распускались десятки цветов, а граница проходила прямо по краю утеса. Луна висела над неспокойным Северным морем, и непрерывно падал легкий снежок. Гаван рассказывал ей, как странно, что в это время года выпадает снег, да еще в таком количестве.

— Невероятно, — сказал он.

Для Гавана из Конвика было просто невероятно, что он вообще что-то находит необычным.

— Ты уверена, что хочешь это увидеть? — спросил он.

Элли остановилась и склонила голову набок.

— Ты шутишь? Конечно, хочу.