Привет! Я вернулся (СИ) - Филимонова Лина

Ей, кстати, много не надо. Пара бокалов — и она сама начнет болтать без умолку. И забудет, что должна с пристрастием допрашивать моего потенциального кавалера.

После третьего бокала мама выдала:

— А неплохое вино. Но наш дядя Лева лучше делает.

Матвей заржал.

Уж не знаю, что его так рассмешило.

Он снова начал наполнять мамин бокал. Да блин… Хватит уже! Я изо всех сил пнула его ногой под столом.

В ту же секунду мама спросила:

— Матвей Иванович, а вы женаты?

От моего пинка Матвей дернулся и плеснул немного вина на мамино платье. Она вскрикнула, схватила солонку и начала щедро посыпать себя солью. Матвей рассыпался в извинениях, бросился ей помогать…

А я сидела и молча взирала на весь этот бедлам.

Вечер — просто чудо!

14

Настя

Это что-то не из моей жизни.

Из глянцевого журнала или красивого романтического фильма.

Я живу на море, но на яхте каталась пару раз от силы. Я и на пляж особо не хожу… Как и все местные.

Я люблю море. Но больше зимой. Люблю бродить по опустевшей набережной, вдыхать прохладный воздух, подставлять лицо соленым брызгам и любоваться на темные тучи над горами.

А лето и солнце… Это не мое. Под жарким солнцем я сгораю, а летние толпы отдыхающих меня раздражают.

Но здесь, на яхте, меня обдувает прохладный ветерок. И есть навес — чтобы не сгореть. И чтобы предаваться бешеной запретной страсти на закате, когда все окрашивается в нереальные цвета и кажется, что мы где-то на другой планете…

Так и есть. Мы на другой планете.

На нашей никаких “мы” не существует.

Матвей часто говорит: “Я тебя хочу”. Я таю, когда это слышу. Но как я бы хотела услышать другое…

“Я тебя люблю”. Три заветных слова. Они вертятся у меня на языке, но я никогда не произнесу их вслух.

“Я тебя хочу” — вот моя реальность. Другой нет и не будет.

И я рада, что все это со мной случилось. Что этот удивительный мужчина ворвался в мою скучную размеренную жизнь. И показал мне небо в алмазах…

Помог лучше узнать себя, ощутить красивой и желанной. И научил… разному. Только что я теперь буду делать со всеми этими умениями? Другого такого, как Матвей, все равно нет.

Это путешествие на яхте должно было быть волшебным. И оно таким было! В первые два дня.

Но потом Матвей стал отдаляться. Он как будто уже не здесь. Его захватили заботы и проблемы из реальной жизни. В которой мне нет места. Он смотрит как будто сквозь меня и думает о чем-то другом…

Днем мы много плавали, валялись в шезлонгах под навесом, пили вино. И почти не разговаривали.

Мы постепенно расставались.

Отвыкали друг от друга.

А ночью мы занимались сексом яростно и исступленно, до стертой кожи, до синяков и укусов. До слез. Это я о себе. Матвей, конечно, не плакал… Да и я старалась спрятать слезы. Но у меня не очень-то получалось.

— Кошка, — говорил Матвей, слизывая их с моих щек. — Все будет хорошо. Я обещаю.

У кого все будет хорошо? — хотелось спросить мне. У меня — точно нет.

Потому что я не хочу, чтобы ты уезжал. Если бы я знала, что сделать, чтобы ты остался, я бы сделала все. Абсолютно все.

В последний день, уже дома, Матвей много сидел с ноутбуком, вид у него был серьезный и встревоженный. Он постоянно с кем-то переписывался, ему кто-то звонил. И во время этих звонков он выходил в сад. Чтобы я не слышала…

— Сходим сегодня в ресторан? — спросил Матвей, после того, как в очередной раз вернулся из сада.

— Давай, — отозвалась я.

Честно говоря, мне совершенно не хотелось куда-либо идти. Но и дома оставаться было невыносимо.

— Ты собрал вещи? — спросила я Матвея.

— Да. Утром не буду тебя будить. Самолет слишком рано…

— Хорошо, — кивнула я.

Последняя ночь… Я ее не переживу.

Матвей

Мы уже бывали в этом ресторанчике. Он на окраине города, на высоком берегу, торчит над самым обрывом, как ласточкино гнездо.

Мне тут очень нравится, и Насте, кажется, тоже.

У меня приподнятое настроение. Да, мне грустно расставаться с Кошкой… Но меня ждут великие дела!

Меня ждет война.

Я к ней готов. Я в предвкушении. У меня чешутся кулаки!

Все складывается великолепно. Загорский готов меня поддержать. Я нашел еще нескольких влиятельных людей, готовых встать на мою сторону. У Каримова тоже немаленькие люди за спиной. Но мы поборемся!

Так, это все завтра. А сейчас у нас последнее свидание. И Кошка выглядит грустной.

У меня на секунду щемит сердце. И я думаю: а, пожалуй, я вернусь. Чтобы забрать ее. Разгребу проблемы и приеду.

Но обещать, конечно, ничего не буду. Кто знает, как там сложится…

Кстати, у меня есть кое-что, что может развеселить грустную кошечку.

Я достаю из кармана бархатную коробочку…

— У меня для тебя подарок, — с поддельным энтузиазмом сообщаю я Насте.

И демонстрирую ей красивый браслет из белого золота с бриллиантами.

— Спасибо, но я это не возьму, — внезапно выдает моя строптивая красотка.

— Это подарок!

— Ты и так много всего мне подарил… Даже слишком.

— Я настаиваю!

— Нет.

Настя сегодня сурова. И непреклонна. Но я знаю, как ее укротить. Меня дико заводит этот ее неприступный вид!

Сегодня ночью я сделаю с ней такое…

Когда Настя выходит попудрить носик, я опускаю коробочку в ее сумку. А потом говорю:

— Поехали домой.

Нас ждет последняя ночь… И она будет незабываемой!

Я весь в предвкушении. Мой пистолет наготове. Меня аж потряхивает от адского желания!

Но тут Кошка внезапно и вероломно меня обламывает.

— Нет, — говорит она.

— Что — нет?

— Я поеду домой одна.

— Ч-что? — он неожиданности я начинаю заикаться. — А как же я?

— А ты поедешь в гостиницу. Я забронировала тебе номер. Вещи пришлю.

— Кошка… ты… Ты с ума сошла?

— Нет, — произносит она лишь одно слово.

— Но… Но я… Но мы…

Я лепечу это, и сам чувствую, что выгляжу бесконечно жалким.

— Прощай, Матвей.

Настя разворачивается и уходит от меня. Просто уходит! Даже не поцеловав на прощанье.

А я стою, как дебил, с отвисшей челюстью и съежившимся от шока пистолетом…

15

Через месяц после отъезда Матвея

Настя

Я беременна.

Не поверив тесту, я сходила на УЗИ к своей подруге и коллеге Вике. И теперь знаю точно — у меня будет ребенок. Через восемь месяцев.

Боже…

Я вылетаю из ворот клиники. Иду по аллее, по которой хожу каждый день… и ничего не вижу перед собой.

Потому что мои глаза застилают слезы.

Я не понимаю, почему плачу. Сама точно не знаю, что сейчас чувствую. Никогда в жизни… никогда раньше меня не разрывали такие эмоции!

— Кто отец? — спросила меня Вика, после того, как вынесла вердикт.

Она недавно вернулась из отпуска, и мои приключения с одним из наших пациентов прошли мимо нее. Да, она успела увидеть Матвея перед отъездом, но у нас тогда еще ничего не было.

И она ни о чем не догадывается.

— Никто, — говорю я.

— Непорочное зачатие? — хмыкает подруга. — На тебя это похоже…

Непорочное? О, нет!

Моя подружка даже не представляет, насколько оно было порочным…

— Что будешь делать? — спрашивает она.

— Мне надо подумать.

Я быстро оделась, выскочила из кабинета… И вот я здесь.

Падаю на скамейку у фонтана.

Смотрю на струи воды, переливающиеся на все еще жарком сентябрьском солнце. Чувствую, что улыбаюсь сквозь слезы. И не просто улыбаюсь — мне хочется смеяться.

Внезапно я понимаю, что за эмоции меня переполняют — бесконечная, невероятно глубокая нежность. И счастье. Такое огромное, что, кажется, оно не помещается внутри…

У меня будет малыш.

Я стану мамой!

Вечером Вика пришла ко мне. В мой заново отремонтированный дом, где жить стало гораздо удобнее и приятнее.