Стенли Морган - Продавец швейных машинок

Я развернул сверточек и увидел изумительную газовую зажигалку "ронсон", на крышечке которой были выгравированы мои инициалы. Скажу вам я был тронут. Я сбивчиво поблагодарил всех, потом произнес заранее заготовленную прощальную речь, после которой вдруг наступило неловкое молчание. Спас положение Мак-Фадден, который вошел в самый напряженный миг и начал препираться с Бобом Фитчем, а мы тем временем вернулись к работе.

В пять часов Боб Фитч, миссис Ридер и миссис Робертсон распрощались, пожелали мне удачи на новом месте и отбыли.

— Пойдем? — кивнул я Глории.

Глория, которая весь день была непривычно молчалива, обняла меня, прижавшись головой к моей груди; её волосы благоухали какой-то удивительной утренней свежестью. Я поцеловал её в затылок.

Глория залезла обеими руками мне под пиджак и прижалась ко мне.

— О, Расс, — прошептала она, — как мне грустно, что ты уходишь.

Вид у неё и в самом деле был пренесчастный.

— Ничего, — произнес я, — скоро мы будем видеться часто.

Она кивнула, но все равно казалась грустной и потерянной. Должно быть, ссора с мужем все же мучила её.

— Расс, — сказала вдруг она, — давай сходим куда-нибудь сегодня вечером.

Я слегка опешил.

— А как же твой муж? Разве он уезжает не в воскресенье?

Глория покачала головой.

— Нет, вчера вечером мы рассорились окончательно. Утром он собрал вещи и уехал. Больше он не вернется.

Вот, значит, чем объяснялось её мрачное настроение. Муж ушел, я уволился, а впереди маячит одинокий уик-энд в пустой квартире.

Я прижал её к себе и улыбнулся.

— Конечно, милая. Куда ты хочешь пойти?

Она сразу оживилась.

— Куда угодно, мне все равно.

— Может, пойдем потанцуем?

— О, да! Я уже целых два года не танцевала.

— Я тоже, — хмыкнул я. — Боюсь, что отдавлю тебе все пальцы.

Глория потянулась за своим пальто, и я помог ей одеться.

— Я тоже разучилась танцевать, — сказала она. — Ничего, это не самое главное.

В её глазах снова появился блеск.

— Когда за тобой зайти? — спросил я.

Мы вышли в коридор, держась за руки.

— Когда хочешь. Дай мне только время принять ванну и переодеться, а потом я вся твоя.

— Честно?

Глория сжала мою ладонь и лукаво подмигнула.

— А ты как думаешь?

Квартира Глории размещалась на первом этаже уютного и чистенького дома, перед которым красовался ухоженный газон с несколькими клумбами.

Я нажал на кнопку звонка, услышал, как внутри залился колокольчик, а несколько секунд спустя дверь распахнулась и передо мной предстала Глория. Сказать, что она выглядела, как лучшая модель от Фаберже, значило её обидеть. Глория выглядела сногсшибательно! Каштановые волосы сияли, как холка арабского скакуна, выигравшего Дерби, а тугие груди обрисовывались под белым платьем, как холмы Африки. Ровные белые зубки Глории радостно сверкнули, а в глазах вспыхнули брильянтики.

— Заходи, я уже почти готова, — пригласила она.

Войдя в прихожую, я невольно поежился, словно дух её мужа ещё витал в этих стенах. Глория провела меня в гостиную.

— Посиди здесь, я сейчас приду.

Она удалилась в спальню, а я осмотрелся по сторонам. Многое ещё указывало на совсем недавнее присутствие мужчины. В хрустальном блюде на буфете лежала пара запонок, на телевизоре рядом с пепельницей стоял почти опустевший флакончик лосьона после бритья. Я мысленно представил, как муж встает из кресла в домашних шлепанцах, включает телевизор, закуривает и снова плюхается в кресло с газетой в руках.

Минуту спустя появилась Глория. Я помог ей надеть пальто, и мы отправились на танцы.

За два года жизнь ушла далеко вперед и обстановка в "Паласе" заметно изменилась. Танцевальный зал кишел неопрятными длинноволосыми битниками, некоторые из которых выглядели так, словно могли пырнуть ножом любого, кто случайно заденет их, отколов неосторожное па.

Глория была так разочарована, что я быстрехонько увел её оттуда, и мы немного побродили по ливерпульским улочкам. Я показал ей магазин "Райтбай", который ей понравился, после чего мы отыскали уютный паб на одной из тихих улочек и уединились за угловым столиком.

Я заказал для Глории джин с тоником, а себе взял пиво. Потом мы закурили, воспользовавшись моей новой зажигалкой.

— Должно быть, мы стареем, — со смехом сказал я.

Глория улыбнулась и кивнула.

— Да, много воды утекло за два года. О некоторых современных танцах я даже не слышала.

— Они их на ходу изобретают, — предположил я и рассмеялся. — Можно подумать, что мы восьмидесятилетние перечницы, которые перемывают косточки молодежи.

Глория прыснула.

— Именно такой я себя и ощущала посреди этой банды юнцов. — Она опустила голову и окинула придирчивым взглядом свое белоснежное платье. Мне казалось, что я разодета как павлин.

— Ты выглядела, как мисс Вселенная, — заверил я. — Все волосатики так и раздевали тебя взглядами, пуская слюнки. Я изошел от ревности.

Глория сжала мою руку.

— Ты лапочка, Расс.

В её глазах появилось такое выражение, что у меня закружилась голова. Когда Глория заговорила, голос её звучал сдавленно:

— Поедем домой, Расс. Прямо сейчас!

Я кивнул, и мы поспешно выбрались на улицу. Чтобы не тратить время на ожидание автобуса, я остановил такси, решив, что корить себя за расточительство буду потом. В такси Глория сразу прижалась ко мне, как котенок, потом подняла голову и поцеловала меня прямо в губы. Ее рука проползла по моему бедру к самой ширинке, и пальцы сразу нащупали моего затрепетавшего жеребчика. Я в свою очередь опустил руку на её коленку и почувствовал, что её ножки раздвигаются в стороны. Я стал медленно пробираться вверх по бедру, пока мои пальцы снова не нащупали нежную жаркую кожу. В следующую секунду, словно по команде, мы вдруг оба остановились, и я и Глория. Она отняла руку от моего вздыбленного зверя, а мою ладонь стиснула туго сведенными бедрами, пленив её в самом заветном и сокровенном месте до самого конца поездки.

Когда мы вошли в квартиру, Глория повернулась ко мне, легонько чмокнула в нос и провела прямо в спальню к широкой двуспальной кровати, застланной белым вышитым покрывалом. Она скинула пальто, потом помогла мне избавиться от моего. Мы не говорили ни слова. Все было, как в сказке, тягуче, сладостно, непредсказуемо и волшебно. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Секс всегда был сопряжен для меня с неловкостью, спешкой, пугливостью и нервозностью; теперь же, рядом с Глорией, казалось самым естественным на свете медленно раздеться донага и предаться любви.