Ингрид Питт - Вампиры. Опасные связи

— Вы же могли поговорить со мной.

— Разве вы были в состоянии разговаривать? А он пообещал мне, что отправит вас восвояси, как только вам станет лучше. И он действительно был ко мне добр. Но когда я услышал, как он рассказывает вам про решетку и ключ, я сразу все понял. Я взял простыню, и…

— Но почему вы не появились раньше?

— Я не осмелился! Он бы легко со мной расправился, если бы понял, с кем имеет дело. К тому же он расхаживал туда-сюда. Мне нужно было застать его врасплох. Я рассчитывал только на минутную слабость, когда он мог бы подумать, что мертвец поднялся из гроба, чтобы защитить вас.

А сейчас я запрягу повозку и отвезу вас в Криттенден, в полицейский участок. Они пришлют людей и упекут его за решетку. Все и так знают, что он совершенный безумец, но, видно, чтобы арестовать его, нужно было дождаться, чтобы он кого-нибудь почти убил. Известное дело, с нашими-то законами.

— Но полиция… Они вас не…

— Нет, нет, все хорошо, — невесело ответил Верни. — Никто, кроме старика, не знает. А сейчас никто не поверит ни единому его слову. Нет, он не отправлял ваших писем, он не написал вашему другу, и он отослал обратно специалиста-физика. И я не могу найти Лопеса. Должно быть, он понял, что грядут неприятности, и сбежал.

Но Лопес не сбежал. Полиция, благоразумно прибывшая на арест хозяина Дома с привидением в количестве двенадцати человек, нашла его припавшим к запертой железной решетке склепа. Когда его арестовывали, он только мычал, упрямо не произнося ни одного членораздельного слова. Сам хозяин молчал так же упорно, как и слуга. Он не произнес ни слова. С момента ареста он так ни разу и не заговорил.

РОБЕРТА ЛЭННЕС

Рахат-лукум

Роберта Лэннес и ее муж недавно переехали в новый дом в идиллической сельской местности под Санта-Барбарой, Калифорния. Там она преподает в школе изящных искусств компьютерную графику, консультирует по живописи и оригами и учавствует в клубе писателей андеграунда. Где-то на этом поле она еще нашла место для писательства, выпуска CD-обложек и работы в саду.

«Традиционные истории о вампирах интригуют меня только моментом соблазнения, — признается автор. — В наши дни даже это качество заменяется импульсивностью и зависимостью вампиров из „Баффи“ и „Дракула 2000“, которые атакуют, пьют и убегают. Я хотела написать что-нибудь более утонченное, скорее о вампирах, которых мы встречаем в повседневной жизни. О тех, кто против нашего желания отбирает у нас что-то важное, и тем не менее благодаря обольщению или умению манипулировать они гораздо реальнее и страшнее вампиров-кровососов.

В этой истории мальчик Эндрю хранит что-то важное для себя и для тех, кто этим не владеет. То, что позволяет нам испытывать восторг и верить в чудо. Я сравнила Эндрю с рахат-лукумом. И на свет появилась история о вампирах…»

Дорога Эндрю из школы домой шла по Лонг-роуд до Грин-стрит, где он жил с мамой и тетей Молли. Через два дома от дома Эндрю стоял старый коттедж гвоздильщика. Изредка возле него останавливались туристы и заглядывали в пыльные окна, чтобы посмотреть на старинные инструменты и обстановку в лавке гвоздаря восемнадцатого века. Коттедж не представлял особого исторического интереса для туристов, в отличие, например, от знаменитой мельницы в том же городке, но время от времени кто-то, кроме школьников, которым рассказывали о нем на уроках, проявлял любопытство.

Сегодня Эндрю, пока катил велосипед по мощенной булыжником дороге, заметил двух чужаков, старика и мальчика, примерно своего ровесника, которые смотрели в окно коттеджа гвоздильщика. Они выглядели как туристы — фотоаппараты на шее, за спиной небольшие чистенькие рюкзаки, обуты в горные ботинки, которые еще смотрелись, словно новые — неразношенные и неудобные. Заслышав шаги Эндрю, они обернулись.

«Красивый, — подумал Эндрю о мальчике, — на девочку похож». Темные волосы по-модному прорежены на концах, падают на глаза и закрывают уши. Глаза на бледном лице большие, круглые и яркие. Мальчик не улыбался. У старика были маленькие и очень светлые, почти как бледный аквамарин, глаза и мохнатые брови, точь-в-точь как у дедушки Эндрю. Он был высокий и худой, с длинным прямым носом и очень тонкими губами, из-за глубоких вертикальных морщин у рта его лицо напоминало Эндрю череп из комиксов.

— Ты живешь неподалеку, сынок? — спросил старик, а мальчик снова повернулся к окну.

У старика был акцент. Немецкий или датский. Эндрю не очень различал акценты, только если это не был американский, испанский или французский.

Эндрю хмуро посмотрел на старика и, не останавливаясь, пошел дальше. В этот день ему не пришло в голову пройти мимо своего дома и свернуть на другую улицу, но позже Эндрю задумается о том, как все сложилось бы, если бы он это сделал. Он подошел к дверям, не спуская глаз с туристов, повернул ручку и вошел в дом.

— А это, наверное, Энди. Угадай, что приготовила твоя тетя Молли?

В воздухе витал аромат масла, муки и корицы.

— Ты печешь оладьи, тетя, ими пахнет даже на улице.

Эндрю поставил на пол ранец, снял блейзер и кепку.

— Иди наверх и переоденься, а потом спускайся сюда и съешь парочку, пока не остыли.

Не было ничего лучше, чем теплые оладьи тети Молли и чашка какао. Эндрю поспешил наверх и переоделся в джинсы и спортивный свитер. Когда он ставил школьные туфли на стул возле окна, то непроизвольно взглянул вниз на коттедж гвоздильщика. Старик отошел от дома в центр улицы и смотрел прямо на окно Эндрю. На Эндрю. Мальчик думал об оладьях тетушки Молли и горячем какао, ожидающих его внизу, но при этом обнаружил, что его, как магнит, притягивает любопытный взгляд чужака. А потом старик улыбнулся. Зубы у него были очень ровные, большие и белые. «Как подушечки „Чиклетс“[35] — подумал Эндрю, — как игральные кости без точечек».

— Чем ты там занят, Энди? Оладьи остывают!

Тетушка стояла в дверях его комнаты, ее полинявший желтый фартук был перепачкан в муке. Эндрю вздрогнул от неожиданности и обернулся.

— Ой, тетя, я не слышал, как ты поднялась.

— Что там такое интересное, что ты забыл о парочке теплых оладышек?

Тетя Молли подошла к племяннику и выглянула на улицу. Эндрю тоже посмотрел в окно. Пусто. На улице не было ни души.

— Я видел туристов, они стояли у коттеджа, а один, старик, хотел со мной поговорить.

— Но ты ведь не заговорил с ним, нет? Помнишь, что говорит твоя мама: «Нельзя говорить с незнакомыми людьми. Посмотри, что случилось с Уолли Бардоком и Гвен Шеффорд». Они говорили с чужаками, и теперь их нет, они у-мер-ли.