Арон. Бывший для истинной - Ника Горская
Мне кажется, чем больше я пытаюсь приблизиться, тем сильнее она отступает.
Меня ломает…
Мне жилы выкручивает каждый раз, когда я смотрю на неё с расстояния вытянутой руки и понимаю, что это позволительный максимум. Ещё шаг и я у пропасти…
Сложнее всего понимать, что всё могло бы быть по-другому.
Потому что я знаю какой может быть моё Пламя…
Страстной, горячей, чувственной…
И это вдвойне жестоко.
Хоть я и понимаю, что заслужил…
Стоя в душе под теплыми струями, упираюсь одной ладонью в кафель, другую опускаю на член. Зажмуриваюсь. Перед глазами моя Рада… моя огненная девочка… Несколько секунд и я довожу себя до разрядки…
Опускаю голову и глубоко дышу.
Тошно…
Так хреново я себя не чувствовал никогда.
Внутри абсолютное месиво.
Всё чаще задумываюсь о том изменится ли её отношение ко мне когда-нибудь или мне до конца жизни сгорать в собственном аду сожалений и представлений о том, как всё могло бы быть.
Заканчиваю с душем и выхожу.
Сегодня мы с Радой приглашены на день рождения моей мамы. Она в последнее время плохо себя чувствует, и мы приняли решение не посвящать её в то, что происходит в наших отношениях.
Обматываю вокруг бедер полотенце и выхожу.
Бросаю взгляд на часы. Пора собираться.
Беру из шкафа брюки и рубашку. Неосознанно останавливаю выбор на черном цвете. Он сейчас лучше всего отражает моё внутреннее состояние.
Одеваюсь, без особого интереса смотрю на себя в зеркало и выхожу из комнаты.
Решаю зайти к Раде, уточнить, через какое время она будет готова.
Да, она снова живёт в своей комнате. Я теперь по всем направлениям у неё в игноре.
Не жалуюсь, просто констатирую.
Легко стучу в дверь её комнаты и жду, когда она откроет сама или позволит мне войти. Но ожидание затягивается. Снова стучу. Результат тот же.
Я точно знаю, что она должна быть в своей спальне.
Беспокойство о ней движет мной, и я захожу в комнату.
Первым делом бросаю взгляд на кровать, думая о том, что она могла просто уснуть, но на постели её нет. Разогнать на максимум собственное волнение не успеваю, потому что моя девочка выходит из душа.
В одном, мать его, полотенце…
Замирает в дверях, как только видит меня.
А мне грудину прошибает от её вида…
Какая она красивая… любимая… желанная… недоступная…
Делаю шумный вдох, возвращая себе способность дышать.
— Что ты тут делаешь?
— Я стучал. — оправдываюсь я так будто не к жене своей зашёл. — Думал может что-то случилось.
— Со мной всё хорошо.
А со мной нет…
Пламя… ты меня медленно убиваешь…
— Выйди. — словно наотмашь, прямо по роже. — Буду готова через полчаса.
Киваю.
Говорить я сейчас не способен.
С неимоверным усилием заставляю себя отвести от неё взгляд и покинуть комнату.
Иду в свой кабинет.
Пока жду Раду стараюсь не думать о ней, о нас. Но образ её влажного после душа, почти неприкрытого тела до сих пор стоит перед глазами.
Уверен, в аду есть подобная разновидность пыток.
Спустя полчаса жду её у лестницы. Облизываю взглядом пока она спускается.
А потом как верный пёс провожаю до машины.
— Арон. — обращается ко мне Рада, как только мы выезжаем за пределы Топей, и я прибавляю скорость.
— Да, малыш. — бросаю на неё взгляд ожидая что она скажет.
— Я понимаю, что перед Самантой мы будем играть прежнюю роль.
Уверен, она не осознаёт, что сейчас кромсает меня в фарш своими словами…
— Но я хотела бы тебя попросить.
Она ещё не озвучила свою просьбу, а я уже готов волком выть. Глупо, но я надеялся… вроде как на законных основаниях хотя бы прикоснуться…
— О чём? — слова буквально выталкиваю из себя.
— Держись от меня на расстоянии. Как дома.
Моя жестокая девочка.
И хоть мне сейчас сдохнуть хочется, но для тебя любой каприз…
— Хорошо.
Остальную часть пути разговариваем на нейтральные темы.
— Дети, вы приехали.
Мама выходит на порог своего дома, как только я паркую машину на придомовой территории.
— Привет, мам. С днём рождения. — она бросается по очереди обнимать нас, когда мы с Радой подходим к ней.
— Спасибо, сынок.
— С днём рождения, Саманта. Вы прекрасно выглядите.
Рада передаёт ей коробку с подарком.
— Спасибо, мои хорошие. Проходите.
Идём вслед за мамой в дом. Я необдуманно пытаюсь придержать Раду за поясницу пропуская вперёд, но она тут же отходит в сторону.
И вроде должен уже привыкнуть, а не могу…
Моя мама закрытый человек. Ей в одиночестве намного лучше, чем в большой компании. Раньше я думал, что она сама по себе такая, а сейчас мне кажется, что это после расставания с отцом она стала другой.
Кроме нас на праздничном ужине присутствуют ещё несколько человек. В основном это те люди, которые окружают маму в повседневной жизни, создавая уют вокруг неё. Экономка, горничная, садовник и повар.
Ужин проходит на довольно позитивной ноте.
Мама вспоминает какие-то смешные моменты из моего детства. Я на это лишь улыбаюсь и качаю головой. А Рада искренне смеётся, при этом весь вечер тиская на своих коленях рыжего упитанного кота.
Противно признавать, но я, сука, ему завидую…
А ещё думаю о том, как мне пережить эту ночь…
Мама настояла на том, чтобы мы остались до утра, а правдоподобных причин для отказа у нас с Радой не нашлось.
Последнее время моя жена рано ложится спать, а сейчас сидит вместе со всеми до последнего.
Я знаю, что она думает о том же, о чём и я.
Спать-то нам придётся в одной постели…
Из-за стола мы выходим последними.
— Ваша комната готова. — мама провожает нас к лестнице. — Рада, если тебе что-то нужно дополнительно, ты говори.
— Спасибо, ничего не нужно. — с улыбкой отвечает супруга.
Уверен, что сейчас она бы с удовольствием попросила отдельную комнату. Но к моему счастью, или погибели, Рада этого не делает.
Она закрывается в душевой, как только мы заходим в спальню.
А я, смирившись с неизбежным, снимаю одежду и сажусь на край кровати.
Рада выходит из душа в бесформенной пижаме, которую для неё предусмотрительно тут оставили.
И вроде одета максимально скромно, а я взгляд от неё отвести не в силах.
На меня не смотрит. Подходит к своей стороне кровати и приподняв одеяло ложится.
Встаю и иду в душ. Умываюсь, чищу зубы и возвращаюсь в комнату.
И хоть кровать по размерам просто огромная, Пламя всё равно отодвинулась почти на самый край. Отгораживается от меня как
