Надежда Башлакова - Мифическая Средневековия

— Я давно хотел с вами поговорить, леди Маргарет, и вот он удачный момент. Мы с вами одни. — Он развёл руками. — Я… мы… Господи, да что уж тут ходить вокруг да около. Леди Маргарет, вы мне весьма симпатичны, и даже более…

Он замолчал, не зная как проложить свою многообещающую речь.

— Честно говоря, вы мне тоже весьма… лорд Альбатрас. — Попыталась она сгладить остроту момента.

— Тем более, леди Маргарет. — Он сделал шаг ей навстречу. — Мы бы с вами могли как-то, что-то…

— Что вы имеете в виду? — Невинно спросила она.

— Мы могли бы быть вместе, соединить наши жизни. Мы с вами оба одиноки и ещё достаточно молоды, особенно вы.

— О, но мы, наверное, не можем быть вместе, наши дети ещё только недавно поженились, у нас растёт внучка и вообще… — Засомневалась Маргарита Петровна, хотя в душе теплилась надежда. В конце концов, она была всего лишь женщиной, которой тоже хотелось почувствовать себя желанной, немного пофлиртовать и пококетничать.

— Это всё предрассудки, леди Маргарет, ведь это же наоборот прекрасно общие дети, общие внуки. Это так замечательно. Мы с вами уже одна семья, почему бы не сделать её ещё более сплочённей. Поймите, я уже не в том возрасте и не могу, как в молодости опрометью броситься в омут с головой. Мне тяжело признаться вам в любви, я не делал этого уже почти тридцать лет, но вы мне глубоко симпатичны, — он приблизился к ней и взял в руки её ладони, и озорно заглянул в ясные голубые глаза, — и вы сами только что признались мне в аналогичных чувствах. Давайте же не будем противиться нашему обоюдному влечению, и соединим наши судьбы воедино, Маргарет.

Ей понравилось, как прозвучало это простое "Маргарет" и она сдалась, тем более что сама этого желала всем сердцем. Маргарита Петровна согласно улыбнулась и ответила ему крепким пожатием рук.

— Маргарет. — Улыбнулся лорд Генрих.

— Генрих. — Улыбнулась леди Маргарет.

Она взяла его под руку, и они вместе, рука об руку, стали прогуливаться по яркому цветнику, вкушая вездесущий аромат благоухающих раскрытых бутонов.

Послышался возбуждённый собачий лай, и Леонард от неожиданности вздрогнул.

— Эд, Эдвард. — Он не верил своим ушам, но это однозначно был лай его сеттера. Он не мог обознаться, ведь он слышал его уже в течение шести лет, да и какой хозяин не узнает голоса своего друга-собаки.

Леонард выглянул в окно.

Ну, конечно же, вот он мчится со всех ног по примыкающей к замку полосе открытой местности. Откуда же он здесь взялся? Но где присущая ему беззаботность? Где наивная и даже глупая весёлость? Казалось, он был чем-то напуган. О, Боже, так ведь за псом гонится волк, да ещё какой огромный. Леонард и не знал, что такие бывают. Хотя, что можно было ожидать от мира, в котором его же собственная мать является вампиром.

Он отшатнулся от окна и, не раздумывая, бросился на выручку своему псу.

— Отец, отец, — кричал он, спускаясь по крутой лестнице. Он уже не верил, что успеет вовремя, да и вообще что он сделает, если даже успеет? Бросится на зверя с кулаками? Хотя волк и бежал удивительно степенно, не торопясь, он в это время, наверное, уже настиг его рыжего ирландца и рвёт его в клочья. Слишком долго он спускается по этой чёртовой лестнице. И угораздило же его забраться в восточную башню.

— Что случилось, Леонард? — Его отец стоял в холе, заглядывая в лестничный пролёт. — Твой панический тон напугал меня до смерти.

— Моя собака, отец, она нашлась.

— Так ведь это замечательно, ты так скучал по своему четвероногому другу.

— Боюсь, что теперь буду скучать по нему ещё больше. — Произнёс Леонард, посмотрев на отца снизу вверх, он уже полностью спустился за время их короткого диалога. — За ним гонится волк, и боюсь, мы уже опоздали.

— Волк? — Удивился Гарольд и тихо пробормотал, пожав плечами. — Да не водятся у нас тут волки.

Они уже были у самого выхода и распахнули высокие ворота. И что же предстало перед их недоумевающими взорами? Вот он, вновь ставший беззаботным, ирландский сеттер жив и здоров, прыгает и ласкается к своему хозяину. А чуть поодаль сидел невозмутимый чёрный зверь с лёгкой сединой. И что самое удивительное, по крайней мере, для Леонарда, увидев Гарольда, он слегка кивнул.

— О, — рассмеялся Гарольд, — так ведь это Энгельс. Вы ещё не знакомы?

— Кажется, нет, — растерянно произнёс Леонард и его брови сошлись на переносице, — если бы познакомились, я бы запомнил.

— Это мой сын, Леонард, тот самый который пропал несколько лет назад. Мы теперь снова вместе. — Гордо произнёс Гарольд. — А это наш общий друг Энгельс, человек-оборотень.

Энгельс улыбнулся и протянул лапу, затем, вспомнив, как он сейчас выглядит, он пожал плечами и улыбнулся ещё шире, если этот звериный оскал вообще можно было назвать улыбкой.

— Это всё из-за полнолуния, Леонард, а вообще-то он не только волк, но и человек, что, кстати, бывает гораздо чаще. — Объяснил Гарольд сыну.

Но это объяснение не произвело должного эффекта, так как Леонард всё равно не мог этого понять, а если учесть череду необъяснимым событий навалившихся на него в последнее время, то сделать это было вдвойне, а то и в тройне, сложнее.

Тем временем Эд непрерывно лаял и тянул хозяина за штанину, будто звал их куда-то. Так как солнце уже взошло, Гарольд предложил отправиться за собакой на орлах. Он объяснил, что это вполне безопасно и увлекательно, но Леонарда не надо было уговаривать. Он уже заранее был готов ко всякого рода приключениям, ещё с самого раннего детства.

Энгельс же пошёл своей дорогой, к своим дочерям. Он свою миссию уже выполнил.

— Что-то случилось, Меден? — С беспокойством спросил его старый друг.

— С чего это ты взял? — Лукаво улыбнулся Меден.

— Ты уже много лет не навещал меня без того, чтобы впутать в какую-нибудь историю. Твои визиты всегда ограничивались необходимостью. Вот и на этот раз я спрашиваю тебя, что случилось?

— Ну, ты в своем монологе и хватанул лишка. А сто лет назад, разве не я подтолкнул тебя на ту забаву. — Весело подмигнул чародей.

— А, ты о том, когда…

— Да, да, именно о том когда…

— Ой, мальчики, чувствую, что вы сейчас говорите обо мне, — прошипела вошедшая женщина. В руках она держала поднос с тремя кружками ароматного чая. В раскосых желто-зеленных глазах светилось озорство. Женщина была, уже довольно стара, но её некогда прекрасное лицо, не потеряло ещё былой красоты. — Стоит мне выйти, как вы сразу же начинаете обсуждать меня за спиной. Это не честно или, по меньшей мере, не прилично.

Она обиженно поджала губки.