По ту сторону тьмы - Р. С. Болдт

Стив просто кивает и молчит, ожидая озвучивание своего наказание.

— Теперь с тобой будет приставлена подкрепление.

На лице Стива отражается намек на облегчение.

— Так точно, босс. Понял.

— Тогда ты и следующее поймешь. — Мой тон подобен колючей проволоке, острый и колющий. — Если с ней еще раз что-нибудь случится в твое дежурство, я сам тебя пришью.

— Понял.

— Можешь идти.

После того как пророняю приказ, он поворачивается и выходит из склада. Слыша медленный хлопок, хмурюсь.

— Какого хрена ты делаешь?

— Я только что увидел то, чего не ожидал никогда увидеть. — Дэниел усмехается. — Бронсон Кортес клянется, что пришьет драконов ради своей возлюбленной.

Показываю ему средний палец и иду к двери.

— Отъебись.

Падла смеется и говорит вслед:

— Что? Это ж прелесть. — Он затыкается, прежде чем продолжить балаболить, и в его голосе невозможно не заметить поддразнивания. — Пообещай, что не будешь устраивать одну из этих летних свадеб на пляже в полуденный зной. Ибо, как шафер, я…

Я выхожу, и дверь со щелчком закрывается, прерывая тираду Дэниела.

Ухмыляюсь, потому что, хоть он и нес какую-то чушь, ему удалось отвлечь меня от груза, навалившегося на плечи.

Вероятно, он так и планировал.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

БРОНСОН

Как только я покупаю рыжей телефон и оформляю недельный больничный — оказалось, что до недавнего времени моя женщина ни разу не пропускала ни одного рабочего дня, — мы погружаемся в рутину гораздо легче, чем я мог ожидать.

Я ожидал больше сопротивления по поводу того, что она останется в моем доме, позволяя оберегать и заботиться о ней. Но, как всегда, она удивила меня, не заморачиваясь насчет этого.

И опять-таки, она другая — не такая, как другие женщины, и именно это делает ее чертовски особенной.

— Я готовлю на ужин куриный пирог, — сообщает она из гардеробной.

Выхожу из ванной, обернув полотенце вокруг талии, и направляюсь к ней. Останавливаюсь в дверном проеме и наблюдаю, как она надевает трусики и спортивный бюстгальтер, повернувшись спиной. Ее волосы распущены и ниспадают чуть выше талии, а когда она слегка наклоняется и надевает шорты, стону при виде ее попки.

Она слышит меня и чуть не падает, но я вовремя ее ловлю.

— Воу. Аккуратнее, рыжая.

— Ты напугал меня. — Теперь она уверенно стоит на ногах, поворачивается ко мне лицом, замирая. — Ого. — Рыжая затаивает дыхание. — Ты… все еще в полотенце.

Сужаю глаза.

— Что-то не так?

— Нет! Вовсе нет. — Она пожимает плечами, как будто нет ничего особенного, но все еще не сводит глаз с моей обнаженной груди.

С тех пор как она вышла из больницы, я осторожен с ней. Не хочу торопить или заставлять ее чувствовать, что она обязана трахаться со мной только за то, что остается здесь.

Однако, я бы соврал сквозь зубы, если бы сказал, что в последние несколько дней я не был постоянно тверд как сталь. Я столько раз дрочил в душе, что, согласно старушечьим выдумкам, должен был бы уже ослепнуть.

Когда ее глаза прослеживают тонкую линию волос, которая проходит ниже моего пупка и исчезает под полотенцем, мой член напрягается.

— Рыжая. — В голосе звучит похоть, и я ни черта не могу сделать, чтобы скрыть ее. — Мои глаза наверху.

— Чего? — рассеяно отвечает она.

Господи. Она точно хочет меня помучить.

— Через минуту я устрою представление. — Больше не могу сдерживаться. Я бы никогда не стал давить на нее, но, черт возьми, я не удерживаюсь и срываю полотенце, сжимая в кулаке свой член.

Зеленые глаза смотрят на меня, округлившиеся и такие пленительные. Мои ноздри раздуваются, когда ее соски твердеют под спортивным лифчиком.

— Прости, малышка, я умираю от желания. Но тебе не нужно ничего делать, кроме как позволить смотреть на тебя. — Цежу слова, поглаживая себя от основания до кончика. — Ты не против?

Когда я провожу большим пальцем по кончику и разглаживаю вытекающую из него влагу, она громко выдыхает.

— Против.

Требуется время, чтобы осмыслить сказанное, и я останавливаюсь и искоса смотрю на нее.

— Что?

Она кладет ладони мне на грудь и сильно толкает, направляя назад к кровати и заставляя сесть на матрас.

Между ее бровями пролегает яростная складка, а голос звучит решительно.

— Да. Я против. Я уже несколько дней хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. — Она дико жестикулирует между нами, в ее тоне слышен намек на гнев. — И теперь ты решил это сделать?

Поднимаю руки, как бы сдаваясь. Я достаточно умный человек, чтобы понять, что нельзя перечить сердитой женщине, когда у тебя болтается член. Нерешительно говорю:

— Извини.

— Мм. Ладно. — Она опускается на колени между моих ног. Положив руки на мои бедра, она взирает на меня. — Все это время я только и желала, чтобы ты прикоснулся ко мне.

— Я прикоснусь к тебе, рыжая. — Нетерпеливо вылетают с моего рта слова. — Я, блядь, коснусь всего твоего тела.

— Слишком поздно. Тебе придется подождать. — Она проводит языком по всей моей длине. — В течение всего дня, пока не вернешься домой. — Затем она вбирает меня в рот, так глубоко, что я вижу звездочки.

— Блядь!

Моя женщина хмыкает, обхватывая меня губами, а затем начинает водить ртом вверх-вниз по моему стволу. Опираясь кулаками на кровать, раздвигаю ноги пошире и не отвожу взгляда от нее.

Рыжие волосы струятся по плечам, ее груди вздымаются от тяжелого дыхания. Говорю ей запыхавшимся и резким голосом:

— Нравится сосать мой член? Бьюсь об заклад, от этого киска становится чертовски мокрой.

Она глубже всасывает и одновременно ласкает мои яйца легким как перышко прикосновением, от которого бедра подрагивают.

— Охуенно.

Когда она отстраняется от меня, я почти хнычу. Господи. Зеленые глаза прожигают насквозь.

— Скажи, что сожалеешь о том, что не прикасался ко мне.

— Мне жаль. Пиздец как жаль, рыжая.

Она ласкает языком головку моего члена.

— А теперь пообещай, что больше никогда не будешь от меня удерживаться.

— Обещаю.

Она одаривает меня довольной улыбкой.

— Класс. Потому что я передумала.

Что? Черт. Как это она передумала? Передумала сосать мой член? Блядь.

Когда она вдруг снимает с себя шорты и трусики и садится мне на колени, я чуть не плачу от счастья.

А когда она опускается на мой член, всего скользкого от ее ротика, и начинает скакать на мне, не могу сдержать рвущиеся наружу слова:

— Рыжая… Господи. Я пиздец как люблю тебя.

Затем я быстро кончаю как чертов слабак.

***

От ее смеха я чувствую себя спокойнее, чем когда-либо.

— Тебе пора. —