Лилит Сэйнткроу - Дорога в ад

Джафримель приник лицом к моим всклоченным, грязным, покрытым кровавой коростой волосам, вздохнул и вздрогнул. От его обнаженной груди исходил жар, обычный для любого выходца из ада. Неожиданно я вскрикнула - вот уж чего совсем от себя не ожидала! - но этот вопль тут же потонул в судорожных рыданиях. Я уткнулась лицом в ямку над его ключицей, замерла в кольце его рук и крыльев, обретя наконец ту единственную, едва не утраченную безопасность.

Быть крутой девчонкой не так-то просто. Крутым девчонкам редко удается выплакаться.

Дверь ванной зияла разинутой пастью, и я уставилась на нее, как кролик на удава. Завернувшись в полотенце, сжимая в руках тонкую сталь меча, я виновато примостилась на стуле. Джафримель пристроился на краешке кушетки, зеленое пламя полыхало из-под полуопущенных век.

Смотреть ему в глаза я не могла, а потому с вызовом глядела на открытую дверь: давай, забирай меня, если охота. Снаружи кто-то тихо задал вопрос. Ответ Лукаса успокоил меня. Впрочем, с каких это пор Лукас Виллалобос может кого-то успокаивать? Воистину, мир сошел с ума.

Рослый угрюмый демон с золотистой кожей неподвижно сидел на краешке шаткой кровати. Полы плаща Джафримеля разошлись, не покрывая колен, высокий «китайский» ворот охватывал горло, и в дрожащем свете свечи казалось, что по этому мрачному одеянию струится черная рябь. Лицо знакомое: разлет бровей, резкая линия носа и скулы, форма которых не присуща ни одной из человеческих рас. Губы бесстрастно сжаты. Ниспадающие черной волной волосы обрамляют лицо, скрадывая суровость его черт. Волосы длинные, это что-то новое. Раньше он стригся короче.

Я в который раз подивилась тому, что при первой нашей встрече его облик показался мне отталкивающим.

Он встрепенулся.

- Данте, пора уходить. Нам нельзя здесь задерживаться.

Преодолевая дрожь в ногах, я встала со стула. Подтянула п ростыню, просунув ее под мышку и прижав, чтобы не упала, и огляделась по сторонам в поисках своей сумки.

- Хорошо. Куда идем?

- А ты душ не хочешь принять? - спросил он, намеренно не глядя на меня. Края его плаща чуть шелохнулись, влажно блеснув в неровном свете.- Ведь ты всегда питала слабость к горячей воде.

Я наконец-то заметила свою торбу, лежавшую на полу. Она показалась мне маленькой и очень печальной. Завязанная узлом лямка и холстина в пятнах словно хотели напомнить мне… о чем? О чем-то ужасном.

Накатил очередной приступ паники. Мне едва удалось унять внутреннюю дрожь, как при попытке успокоить громыхающий сликборд.

«Дэнни, не все сразу. Ты получила свой меч, Джаф с тобой. Остальное приложится, со временем, только не спеши».

- Там зеркало,- промолвила я, поразившись странной категоричности своего тона.

Довод, конечно, нелепый, но вполне соответствовавший моему дурацкому нежеланию принимать душ.

Джафримель плавным движением поднялся на ноги и легкой скользящей походкой направился в сторону ванной. Плащ бесшумно струился за ним.

Я пыталась придумать, как половчее задать вопрос, не дававший мне покоя, но, увы, ничуть в этом не преуспела. В конце концов я пролепетала:

- Лукас сказал, что ты меня разыскивал.

Джафримель пожал плечами, толкнул дверь в ванную и повернул выключатель. Электрический свет резанул меня по глазам, открыв взору не слишком чистую плитку.

- И похоже, угробил на это уйму времени.

Я открыла рот, но не успела ничего сказать - помешал сотрясший стены звук. Джафримель вышел из ванной, щелкнув пальцами, плащ его всколыхнулся.

- Зеркала больше нет,- резко бросил он, не встречаясь со мной взглядом.- Не затягивай, но смотри не порежься, там на полу осколки.

С этими словами мой падший размашистым шагом проследовал к выходу.

Пульс у меня чуть замедлился, я задержала дыхание, костяшки пальцев, вцепившихся в ножны, побелели. Лакированное дерево стонало под пальцами, изгибавшимися в борьбе между моей волей и неуправляемым телом.

Джафримель медлил, задержавшись между мною и дверью. Он опустил голову, и, если бы меня не колотило, я могла бы поклясться, что он сам дрожит. Его волосы ниспадали на плечи сплошной черной волной.

- Я посоветовал бы тебе остерегаться меня,- мягко промолвил он.- У меня нет уверенности в том, что я… безопасен.

«Да уж, нашел чем порадовать».

У меня пересохло во рту, в груди опять всколыхнулась волна страха.

- Ты хочешь сказать, что способен причинить мне боль?

«Сам знаешь, я тебе этого не спущу. Хоть и рада тебя видеть».

Вот и поди разберись. Всего десять минут с ним, и я снова чувствую себя самой собой. Не считая, конечно, проклятущей тяжести: тело словно свинцом налито.

А если откровенно, я так и не разобралась в том, что это значит - быть самой собой. Недоставало подробностей.

Джафримель понурился, словно я накричала на него.

- Причинять тебе боль я не стану,- четко, с расстановкой, произнес он.- Но я не вполне владею собой. Из-за этого ты сама, через меня, можешь причинить кому-нибудь вред.

«Лихо! Вот уж успокоил так успокоил».

Я ощутила знакомый укол раздражения, что, как ни странно, и впрямь оказало успокаивающее воздействие. Даже судорожно сведенные пальцы чуть-чуть расслабились.

- Джаф!

Он не отозвался и не шелохнулся. Воздух дрожал, откликаясь на его внутреннее напряжение.

- Спасибо.

«Надо придумать новый план действий, предусматривающий возможность освободиться от тебя».

Мой падший опустил плечи. Его ярость, наполнявшая воздух, пошла на убыль, хотя и продолжала клубиться, колебать огонек свечи и растекаться по облупленным стенам.

- Я уже говорил: я всегда возвращаюсь к тебе,- промолвил он невозмутимо, так, будто пригласил меня на ужин.- Поторопись, Данте.

Я натянула простыню на грудь и шагнула в ванную. Ведь бояться там теперь было нечего.

Глава 4

Мы находились в Северном Нью-Йорке, в Джерси, в самой глубине гноящегося пустыря. Джафримель принес мне одежду: рубашку из микроволокна, джинсы - слишком новые, чтобы в них было удобно,- и сапоги, пришедшиеся мне точно впору, но неразношенные. Впрочем, успокаивающий вес Фудошина в левой руке позволял мне снова чувствовать себя самой собой.

Я вышла из ванной, вытирая волосы ветхим полотенцем. Отскоблив грязь и кровавую коросту, я с непривычки ощутила себя голой, но никаких кровотечений у меня больше не было. Город дремал за моими ментальными барьерами, но это внешнее давление не тревожило меня.

Если защитная система псиона приходит в негодность, его сознание может просто расплавиться, как предохранитель при коротком замыкании. Мне очень повезло, что мой мозг не превратился в овсянку.