Попаданка, предсказанная дракону (СИ) - Надежда Фатеева
Я сглотнула ком, подступивший к горлу, и с трудом покачала головой. Я не могла выдать Лео. Он был моей единственной, хрупкой надеждой, даже если сейчас эта надежда казалась призрачной, как мираж в пустыне.
— Я… я сама. Я просто хотела прогуляться. Я заблудилась.
Его губы искривились в уродливой гримасе, не имеющей ничего общего с улыбкой.
— Не лги мне, Алисия. Ты никогда не была хорошей лгуньей. Кто-то из моих людей предает меня, и поверь, я найду его. И когда найду… – он отпустил мой подбородок и провел пальцем по моей щеке в жесте, что был страшнее любого удара. – Он познает истинную цену предательства. А ты… ты будешь присутствовать при этом. Я обещаю, ему или ей будет очень больно, и этот человек пожалеет, что родился на белый свет.
Меня затрясло от пронзительного ужаса. Я представила Лео, того самого насмешливого сероглазого парня, стоящего на коленях перед Эдрианом. Ясно, до мельчайших деталей, представила, что может сделать с ним этот человек, и с леденящей ясностью поняла, что не могу допустить этого, даже ценою собственной жизни.
— Я никого не знаю, – прошептала я, впиваясь в него взглядом, полным отчаянной решимости. – Я действовала одна.
Он изучал мое лицо долгие, невыносимые секунды, выискивая малейшую трещину, тень лжи. Я собрала всю свою волю, всю свою ненависть и страх, чтобы не отвести взгляд.
— Очень хорошо, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала стальная, неумолимая решимость. – Поскольку ты так стремишься к уединению, я предоставлю его тебе. В полной мере.
Он отошел к столу и взял со столешницы какой-то официальный документ с тяжелой сургучной печатью.
— Подготовка к свадьбе отнимает слишком много времени. И, как я вижу, дает тебе слишком много свободы для глупых и опасных фантазий. Я объявляю, что наша свадьба состоится не через неделю, как планировалось. Она состоится завтра.
Мир заплясал у меня перед глазами, поплыл разноцветными пятнами. — Завтра? – это единственное слово повисло в воздухе, высасывая из меня последние остатки сил.
— Да, завтра, – он снова подошел ко мне, и его глаза пылали торжествующей, безжалостной жестокостью. – Время детских игр и неподобающего поведения закончилось, Алисия. Завтра ты станешь моей женой. Завтра состоится ритуал и завтра… ты наконец поймешь, что значит – принадлежать мне. Полностью. Без остатка.
Он повернулся к окну, демонстративно разорвав наш разговор. Я стояла, парализованная леденящим ужасом, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Завтра. Всего одна ночь отделяла меня от той самой башни, от дракона, от неминуемой гибели.
Я медленно, как запрограммированный автомат, вышла из кабинета. В полумраке коридора, непринужденно прислонившись к стене, стоял Лео. Его обычное насмешливое выражение сменилось мрачной серьезностью. Он видел мое лицо, выцветшее от страха и он все понимал без слов.
Наши взгляды встретились на одно, краткое, вечное мгновение. Он не кивнул, не улыбнулся. Он лишь слегка прикрыл веки, безмолвно говоря: «Я знаю». А потом его взгляд стал твердым, как булат, и обжигающе обещающим. Он что-то замышлял и готовит ответный удар, я была в этом уверена.
Но времени не было, его просто не осталось. Всего одна ночь. Последняя ночь перед бездонным концом или перед новым, еще более опасным и непредсказуемым финалом. Я вспомнила ту самую гравюру, что видела на роковой выставке, – могучего дракона, обвивающего своим телом хрупкую маленькую башенку.
Я не знала, можно ли доверять Лео, но выбора у меня больше не было. Нужно было либо бежать этой же ночью, либо смириться с гибелью. На карту было поставлено все – жизнь, свобода, сама моя душа.
Глава 9. Побег в стиле «криво, но быстро».
Алиса.
Божечки! Последняя ночь… Эти слова отдавались в висках навязчивым, паническим стуком. Я сидела на краю той самой широченной кровати, вцепившись пальцами в шелк, и пыталась не смотреть на лунный свет, заливающий пол в моих покоях. Он был похож на дорожку к эшафоту. Завтра. Свадьба. Ритуал. Конец моей жизни.
Каждая тень в комнате казалась стражником, каждое дуновение ветра за окном его шагами. Я была мысленно уже в той высоченной башне, уже чувствовала холод каменных стен и жар его драконьего дыхания. Отчаяние было таким густым, что им можно было захлебнуться.
Тихой ночи не было. Было напряженное, звенящее ожидание. И тут, в этой звенящей тишине, раздался скрежет — тихий, едва слышный, будто кто-то провел ногтем по камню. Я замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Скрип повторился, на этот раз ритмичный, будто царапали в дверь.
Не смея дышать, я подкралась и прильнула к дереву. За дверью никого не было видно, но скрежет не утихал. И тогда я заметила его — маленький, смятый клочок пергамента, просунутый в щель между дверью и полом. Я схватила его, развернула дрожащими пальцами. Тот же угловатый почерк.
«Готовься. Жди сигнала. Будет шумно. Дверь в коридор откроется. Беги на кухню. В подвале. Жду.»
Сигнал, какой сигнал? Я прижала записку к груди, чувствуя, как безумная надежда снова пульсирует в крови. Это был либо спасательный круг, либо последняя, самая изощренная ловушка, но выбирать мне не приходилось.
Я надела самое темное, простое платье, чтобы оно как можно меньше было заметно в темноте, прихватила мешочек с монетами и замерла у двери, вся, превратившись в слух. Минуты тянулись, как часы каждый удар сердца отдавался в ушах и вот он …грохот. Оглушительный, металлический, донесшийся с противоположного конца замка. Крики, топот, звон разбитого стекла. Сигнал, тот о котором говорилось в свитке.
Я рванула дверь на себя. За ней коридор был пустынным, ни единого человека, охрана, видимо, бросилась на возникший шум. Сердце колотилось, ноги подкашивались, но я вылетела, как ошпаренная, по знакомым поворотам, стремясь оказаться к кухне. Запах еды, дыма и специй ударил в нос, когда я ворвалась в огромное помещение с потрескивающими очагами и дымящимися котлами. Оно тоже было пусто, повара и слуги, вероятно, тоже побежали смотреть на происшествие.
— Не мешкай! Скорее сюда, Алисия, давай же...
Из тени у огромной кадки с солеными огурцами вышел он. Лео. Не в ливрее дворецкого, а в темных, практичных штанах и тунике, через плечо — перекинута свернутая веревка и небольшой мешок. Его серые глаза блестели в полумраке, на лице витала не насмешка, а собранность и
