Зачетная алхимия. Разозлить дракона - Надежда Николаевна Мамаева

сегодняшнего дня ваша студентка. Меня перевели из Старгормирской академии сюда… — С этими словами я протянула Убийбезразу документы, заверенные гарпией.

— Однако… — протянул гном и отложил на стол и фолиант, и бутерброд, а затем внимательно вчитался в бумаги и спустя несколько минут вынес вердикт: — Что ж… добро пожаловать на факультет алхимиков. Предупрежу без обиняков, здесь вам будет непросто: несмотря на официальную политику равенства, людей здесь не жалуют, но я искренне надеюсь, что вы со всем справитесь, пройдете квалификационную практику и осенью защитите свой диплом. Вы ведь уже начали собирать к нему материал? — озабоченно уточнил гном. — В соответствии с вашим направлением я постараюсь найти вам научного руководителя…

Вот за что я любила эту расу, так за их деловую хватку — сразу перешел к сути!

— Думаю, что в кураторы можно будет дать любого из магистров, кто согласится… — я решила ответить честностью на честность: раз Убийбезраз предупредил меня о том, что я могу здесь столкнуться с притеснением, то и ему стоит знать: с материалом на диплом у меня все сложно…

Узнав это, гном потянулся за успокоительной трубкой.

— И что, совсем черновиков даже нет? — высекая искры из пальцев, спросил он и затянулся. По кабинету поплыл горьковатый дым, от которого захотелось чихать.

— Все вымокли при переезде, так что чернила расплылись. Ничего не прочитать. — Я развела руками, а затем поведала историю, которую сочинила еще во время перелета. Она была обстоятельной, подробной и правдивой. Настоящий образец того, как нужно врать, чтобы не спалиться.

Магистр поверил и даже проникся. Ну, насколько это может сделать практичный гном, не отягощенный любовью к ближним, и бесчувственный к стенаниям адептов во время зачетов магистр. К слову, как я узнала позже, господин Убийбезраз был настолько суров и бессердечен во время экзаменов, что до его сердца не смогла достучаться даже порча на инфаркт, которую в порыве гнева сотворил один из студентов.

Но ко мне куратор оказался неожиданно расположен. Во всяком случае он, глянув на мой табель успеваемости, попыхивая трубкой, пообещал узнать у коллег, кто согласится взять меня. Сам Убийбезраз не мог — у него и так было пятеро адептов и большему числу дипломников он времени уделить не имел возможности.

А затем гном лично сопроводил меня в аудиторию, чтобы представить моей группе, с которой я должна была обучаться до начала листопадня — времени защиты дипломов.

«Все здесь не как у людей, хот… Кругом же драконы, эльфы, вампиры и иные расы — чего удивляться-то? — слушая магистра, подумала я, вспомнив, что на Новом континенте защита дипломов начиналась в цветне. А здесь же, в Изначальных землях, все лето адепты писали дипломы и собирали на них практический материал, чтобы защититься с началом осени. Ах да, нужно было еще получить допуск к этой пресловутой защите, пройдя практику».

С такими мыслями мы и дошли до аудитории, лекция в которой уже началась. Куратор, выбив костяшками дробь по двери, тут же толкнул ее и вошел. Я — следом. А затем замерла у порога.

Лучи света проникали сквозь витражи высоких стрельчатых окон лекционного зала, парты в котором были расположены амфитеатром.

Шепот и возбуждение по ним полетели от первых рядов все выше и выше. Несколько десятков глаз с любопытством впились в меня. Я в свою очередь с интересом посмотрела на своих сокурсников: кто тут кого сожрет — они меня или я их?

Потому как, едва куратор предоставил меня аудитории, на лицах студентов отразились недоумение, пренебрежение, недовольство… Да много всего, кроме приветливости и дружелюбия.

Вот только на беду для одногруппников, у меня в этот момент случился рецидив тяжелейшего недуга — Амненаплеватия. Я страдала им еще лет с двух. И лечить не собиралась.

Благодаря ему реакцию адептов я проигнорировала и озадачилась делом куда как более важным: поиском свободного места. Мой взгляд скользнул по партам, плотность адепто-населения которого была прямо противоположна типичной для гор. Обычно густонаселенными были долины, а чем выше и круче — тем жилищ меньше. Но то у нормальных люди. А тут — драконы, эльфы и иже с ними…

Вот один, такой остроухий, кстати, обитал за второй партой один. Остроухий был в меру изящный и без меры надменный. С длинными светлыми волосами, светящимися под лучами солнца, он сидел с прямой осанкой, словно орел на вершине скалы или великий мыслитель на ночном горшке. Одним словом, сын леса источал одухотворение всем в целом и презрение мне в частности.

Я посмотрела на этого стройного дивного, телосложение которого вызывало у меня опасения: подуй ветер посильнее, и эльф нелегально эмигрирует через море на Новый континент — и решила, что для счастья (и тонуса) ему сегодня не хватает меня. А если я решила кого-то обрадовать, то ему стоит забыть о спасении.

Поправив ремень сумки на плече, я бодро подошла к дивному.

— Даже не думай, — прошипел он едва слышно.

— Хорошо. Как скажешь, — охотно согласилась я. — Тогда я сразу буду действовать

С этими словами я села на скамью и тут же услышала от соседа:

— Тебе конец, выскочка.

— Знаешь, какой-то ты замухрышистый для моего конца… Даже на начало не тянешь, — призналась я. И ведь чистейшую правду скала. А остроухий обиделся. Да так, что в мою сторону полетели чары стазиса. Качественные.

Я среагировать даже толком не успела. И вот кто после этого благородный эльф, а кто — злостная нарушительница закона? Без объявления войны…

Я так растерялась, что даже проклятие, которым хотела атаковать первой, до конца силой не наполнила. Так и сорвалось оно у меня с пальцев недоделанное. Зато попало точно в цель, заморозив ушастого.

Двумя истуканами мы и просидели минут десять, пока остальные старательно записывали лекцию по теории аналитической алхимии, которую диктовал профессор. Этот убеленный сединами дракон буравил нас с остроухим неодобрительным взглядом, но ничего не говорил.

А я старалась запомнить материал и одновременно взломать чары эльфа. Он, подозреваю, был занят тем же. Но я справилась первой и… Сосед получил бонусную заморозку до конца занятия! Единственное, что ему было доступно — это злобные взгляды, весь арсенал которых он на мне и опробовал. Никогда не думала, что глазами можно было сказать столько всего. Даже наобещать мне семь видов казней.

Когда же прозвучал звонок, оповестивший об окончании лекции, я с невинным видом щелкнула пальцами, снимая чары. Вовремя. Ровно в этот момент профессор обратился к остроухому со словами:

— Адепт Лириниэль Сельверинский, я попрошу вас остаться.

Всего одна фраза, но я