Зачетная алхимия. Разозлить дракона - Надежда Николаевна Мамаева

физической подготовки. А по ней-то люди и уступали другим расам. На факультете братца расовое разнообразие было больше: телепортация и сложные расчеты легко давались эльфам и вампирам. Это я отметила, идя по коридорам корпуса и провожая Нара до деканата и проклиная на везение.

— И тебе того же тем же концом по тому же месту, — откликнулся мелкий.

Я усмехнулась и отправилась в вотчину алхимиков. А там меня уже ждали они. Неприятности. У них было кислое выражение сероватого лица, взбитые в кок пережженные чарами перевоплощения волосы оттенка прелой (спелой она была уже давно и то не факт, что это правда) пшеницы, макияж в стиле орка, вышедшего на тропу войны, и взгляд из разряда «тебя убить или сам сдохнешь?». Именно такой была горгулья-секретарь в деканате, куда я принесла документы о переводе.

— Человек? Да еще девица? — она глянула на меня поверх своих очков в роговой оправе. — И на алхимию… Ну-ну, милочка, удачи. Она тебе понадобится, — произнесла она, заполняя формуляр.

А затем протянула мне документы. Я бегло их просмотрела и увидела среди листов образец заявления о переводе на факультет бытовой магии.

— Это не мое, — я попыталась вернуть лишнее.

— Пока нет. Но может понадобиться. Это я так, заранее.

Это был такой толстый намек, что его можно было приравнять к тонкому хамству.

— Считаете, что если я с нового континента, то такая никчемная?

— Никчемность не зависит от места прибытия, — фыркнула горгулья.

— А от чего же тогда? — мило спросила я, незаметно кастуя за спиной чары безостановочного чиха.

А потому что не надо оскорблять женщину, когда у нее в руке топор, а дочь ведьмы — вообще всегда!

— У тебя есть существенный недостаток — ты человек. И это не исправить никакими эликсирами. Так что послушай моего совета, деточка. Напиши заявление сразу, меньше проблем будет, — с намеком произнесла секретарь.

— А что еще посоветуете? — мило спросила я и аккуратно отпустила чары с кончиков пальцев. Они стекли на пол, струясь и стремясь к своей конечной цели, которая сидела на стуле и буравила меня своим взглядом.

— Не стоит краситься и так наряжаться, — поджав губы, протянула горгулья. — Выделяться… — она произнесла это так, что я отчетливо услышала «выделываться», — нужно умом, а не внешним видом.

Совет был в принципе не плох. Особенно для той, кто живет под прикрытием. Если бы не одно «но». Давала его дама, облик которой просто кричал о вульгарности.

Сказать я ей об этом, конечно, не сказала: в роду Бертрандо ни скорбных умом, ни самоубийц не водилось. А то, что эта дама могла обидеться на подобное замечание до смертельного (если оскорбивший ее окажется нерасторопным) или постельного (когда собеседник шустер, но везуч ровно настолько, чтобы оказаться на целительской койке, а не в прозекторской у некроманта) исхода.

Горгулья посмотрела на меня с прищуром через очки. Весь ее вид говорил: «Только скажи мне слово поперек, уж я тебя за хамство на место-то поставлю». Как именно — догадаться было легко: я увидела, как удлинились обсидиановые ногти секретаря, которые оказались вовсе не накрашенными, а… когтями, которые до этого были втянуты.

Хм… судя по всему, меня намеренно провоцировали, чтобы вывести на скандал и тем сбросить на меня свое раздражение, причиной которого, может, была вовсе не я? Раса горгулий этим славилась. Или эта дама просто не любит людей? Вот кто-то не любит шпинат или пыль. А она — представителей конкретной расы… Но даже если так… овощ этой горгулье помощь! В смысле хрен с ней. А я люблю себя целой и невредимой и быть для кого-то стрессотводом не собираюсь.

С такими мыслями я мило улыбнулась секретарше, чем взбесила ее окончательно. Ее ногти удлинились еще больше, но открыто хамить повода я не давала и тут…

Мое проклятье добралось до этой мадам. Она шумно втянула ноздрями воздух и прищурилась. Ее тучное тело откинулось на стуле. Затем гарпия чуть прогнулась в спине, отчего руки с когтями на секунду поднялись в жесте «я сдаюсь». А в следующую секунду в приемной грянул чих. Да какой! Аж стекла задрожали, а сама секретарь сложилась. Жаль не пополам, но наклонилась сильно. А ее пальцы мазнули по папке с делами, располосовав не только твердую коричневую картонку, но и белые листы, что были внутри. Судя по тому, как изменилось лицо гарпии, когда она осознала, что натворило, бумаги были важными.

А безопасность одной адептки под прикрытием — еще важнее. Лично для меня — так точно. Потому я поспешила удалиться. Экстренно и по-эльфийски — не прощаясь. Это произошло ровно в тот момент, когда гарпия пошла на заход второго чиха.

Оказавшись в коридоре, я просмотрела бумаги. Под злополучным образцом на перевод был небольшой листок с именем моего куратора и номером его кабинета. Туда-то я и направилась, уже морально готовая встретить еще одну гарпию. Не по расе, так в душе. Тем более, выведенные литерами «проф. Убийбезраз Торпор» как бы намекало, что магистр, его носивший, может приложить тебя по темечку секирой, не спрашивая.

«Наверное, орк», — занеся руку, чтобы постучать в дверь, подумала я и… ошиблась!

Услышав повелительное «Кого там еще химеры принесли⁈ Входите!», я толкнула створку и перепустила порог со словами:

— Химеры тут ни при чем я сама пришла, господин Убийбезраз.

Сказала — и тут же ощутила на себе внимательный и цепкий взгляд изумрудных глаз, которые, несмотря на возраст их обладателя, не утратили ни яркости цвета, ни зоркости. В глубине комнаты, окруженной полками, забитыми книгами и свитками, стоял невысокий гном почтенного возраста. О последнем свидетельствовали морщины, а еще напрочь седая шевелюра и такая же белоснежная окладистая борода.

В одной руке магистр держал раскрытый фолиант, в другой — надкушенный бутерброд с копченым салом. Губы куратора, как только он увидел меня, исказила усмешка.

— И кто же ты, такая самостоятельная? — уточнил он, уделяя внимания и мне, и бутерброду. Никогда не думала, что придется соперничать с копченым салом и при этом ему проигрывать с разгромным счетом. — Магистр Тобальд прислал что ли? Тогда так ему и передай: не буду я его заменять весь цветень на лекциях у бытовиков. Пусть отпуск в положенное время берет!

— Я не по поводу отдыха, — поспешила я разуверить гнома. — А как раз наоборот, учебы.

— Да? — гном посмотрел на меня удивленно. Даже оторвался от дегустации. — Что-то я не припомню вас, леди, среди моих адептов, — тоном, который мог вогнать в трепет нервного срыва любого прогульщика, протянул магистр.

— Потому что я только с