Кэт Фоллз - Темный дар

— Ничего страшного, — успокоил я Джемму и ступил на мостик, изготовленный из титанового сплава.

Под нами, на один уровень ниже, были видны субмарины, пришвартованные у внутреннего причального кольца. Джемма пошла за мной, крепко держась за поручень. Я указал вверх, на белый широкий многоугольник обсерватории. Цилиндр едва заметно покачивался па ветру и негромко поскрипывал.

— Вон там — рейнджерский участок.

Джемма опасливо посматривала на воду.

— Не любишь высоту? — спросил я, повернувшись к ней.

— Падать не люблю, — негромко и чуть скованно ответила она и быстро, обогнав меня, дошагала до платформы.

Когда она нажала кнопку вызова лифта, двери открылись. Кабина была прозрачная, с тонкой металлической колонной посередине. Джемма прочла названия уровней:

— Обсерватория, верхняя, жилая, сервис, отдых, швартовочная. Да… — Она покачала головой. — Ясно, как в тумане.

— Обсерватория и верхняя палуба — единственные два уровня, которые находятся над водой, — объяснил я и нажал кнопку «Сервис».

Кабина быстро полетела вниз. Джемма прижалась носом к флексигласу, глядя на людей, шагавших по навесным мостикам. Набирая скорость, кабина миновала внутреннее причальное кольцо и ушла под воду. Джемма охнула и отпрянула назад, а я расслабился. Под водой я чувствовал себя самим собой.

Мы молча стояли, глядя на подсвеченную солнцем воду за стеклом. Но в какой-то момент Джемма заметила щелочку рядом с кнопкой, на которой было написано «Отдых».

— Это для чего? — спросила она.

— В эту щель нужно вставить пластиковую карточку — удостоверение личности. Вход только для взрослых — иначе кабина туда не поедет.

— Значит, «отдых» — это для приличия, — понимающе кивнула Джемма.

— Для слов «салун и казино» места на кнопке не хватило, — объяснил я.

Кабина опускалась все ниже. Вода за стеклом стала темно-синей. Мимо проплыла рыба-меч, привлеченная светом.

— Какая огромная… — восхищенно проговорила Джемма.

— Это еще ребенок, — ответил я, глядя на шестифутовую рыбину. — Взрослая рыба-меч в два раза больше.

Сверкнув серебристой чешуей, рыба поплыла прочь. Джемма пошла вдоль стекла кабины, провожая ее взглядом.

— Я сегодня дикой природы увидела больше… чем за всю жизнь, — призналась она, глядя на золотистое облако амберджеков. — Ну, если не считать крыс и одичавших собак.

— Что-то я подзабыл — зачем люди живут наверху? — с усмешкой проговорил я.

Печально улыбнувшись, Джемма продолжала наблюдать за рыбами. На глубине в сто футов перед нами предстала нижняя станция — огромная, как трансатлантический дирижабль. Кабина лифта скользнула внутрь станции.

Еще два уровня вниз — и двери кабины открылись.

— Добро пожаловать на Главную улицу, — сказал я, как только мы вышли на сервисную палубу. Вокруг не было ни души — только темные витрины.

Джемма шла рядом со мной, заглядывая в стекла.

— Почему все закрыто? — спросила она.

— Здесь ничего и не открывали. — Я провел Джемму по залу, примыкавшему к центральному коридору. — Правительство решило, что здесь многие представители крупного бизнеса пожелают открыть свои офисы и магазины, но этого не произошло.

— Почему? Ведь на верхней палубе народу полным-полно.

— На нижней станции может всякое случиться. Советую тебе отправиться на материк дотемна. В это время возвращаются нефтедобытчики и рабочие приливных электростанций.

— Я не уеду отсюда, пока не разыщу брата.

Я остановился. Судя по всему, Джемма твердо решила разыскать Ричарда.

— Я серьезно говорю, — предупредил я ее. — Сегодня пятница. Эти люди живут на дне всю неделю, и…

— Пожалуйста. Я смогу о себе позаботиться. Я крутая.

Крутая? Если бы я не был так удивлен, точно расхохотался бы.

— В любом случае, никто на меня не обратит внимания. Я выгляжу как чья-то сестренка — ничего особенного.

Она набросила косу за плечо и, вальсируя, устремилась к прозрачной стене в конце холла.

— Не моя сестренка — это уж точно, — буркнул я.

Я догнал Джемму и решил пока больше не говорить с ней на эту тему. Чуть позже я должен был обязательно рассказать ей, как все обстоит здесь, — пока на нижней станции не начнется столпотворение.

Мы вышли в наружный коридор. Наружная стена представляла собой сплошное окно; изнутри оно было гладкое, а снаружи его кое-где покрывали граненые квадраты, и в этих местах вид за стеклом искажался. Джемма остановилась, сделав вид, будто любуется океаном, но тут же искоса взглянула на меня.

— Почему ты не захотел, чтобы та женщина прикоснулась к тебе? Она была красивая.

Я поморщился. Все-таки у топсайдеров извращенное понятие о красоте. Многие из них считают, что небоскребы красивее коралловых рифов.

— Какое мне дело до того, как она выглядела? — Пожав плечами, я пошел дальше по коридору. — Не желаю, чтобы в меня тыкали пальцами незнакомые люди. Хватит того, что на меня глазеют и задают вопросы.

— А о чем тебя спрашивают?

Мы были уже совсем недалеко от входа в конференц-зал.

— О личном, — буркнул я.

— Например?

Из-за закрытой двери зала доносились сердитые голоса, и это меня насторожило. Городские собрания крайне редко сопровождались руганью.

— Ну скажи, — пристала ко мне Джемма. — Приведи хоть один пример.

Я раздраженно ответил:

— «Ты везде блестишь?»

— Ой. — Джемма прикрыла губы ладошкой. — А правда — везде?

Не ответив ей, я приоткрыл дверь и заглянул в зал. Там полукругом стояли стулья, но очень много людей стояло — большинство из них были в гидрокостюмах. В зале собралось человек пятьдесят — то есть примерно восьмая часть жителей подводного поселения.

Хотя люди сидели и стояли спиной ко мне, я почувствовал, как они напряжены, и узнал кое-кого из своих соседей. На сцене стоял Бентон Таппер, розовощекий, с жидкими волосами, похожий на младенца-переростка, — представитель поселения в Содружестве Штатов. У всех сорока пяти штатов было по два депутата с правом голоса в собрании. От нашей Придонной территории представитель был только один, да к тому же он не имел права голосовать, и вдобавок не мы его выбирали. Собрание назначило нам Бентона Таппера, и мы ничего не могли с этим поделать. Уж лучше он, чем совсем никакого депутата, — а между прочим, именно так обстояло дело у большинства поселений на дне океана. Правду сказать, в Штатах дела обстояли не намного лучше. Выборы новых депутатов в Содружестве проводились всего раз в двадцать лет, а то и реже. С тех пор, как потоп был официально признан катастрофой, мы жили при чрезвычайном положении, а это означало, что ряд законов был отменен. Всякий раз, когда отменяли выборы, представители говорили: «Коней на переправе не меняют». Весьма подходящая поговорка, если учесть, что двадцать процентов континента ушло под воду.