Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

взвешивал.

– Привет, малыш, – прошептала я тихо, стараясь звучать дружелюбно, не пугающе. – Хочешь поиграть со мной?

Спайк продолжал смотреть – несколько секунд, что показались вечностью.

Смех прокатился рядом – тихий, удивлённый, насмешливый.

– Она разговаривает с ним!

– Думает, он ответит?

– Как мило! Наивная смертная!

Щёки вспыхнули жаром мгновенно – стыдно, неловко, глупо.

Но я не обернулась к смеющимся.

Просто продолжала смотреть на спайка, игнорируя голоса.

Плевать на них.

Спайк наклонил головку – чуть вбок, будто прислушиваясь, размышляя.

Потом фыркнул тихо – не недовольно, скорее согласно – и свернулся обратно в идеальный золотой шарик.

Договорились?

Я осторожно взяла его в обе ладони, поднялась.

Лёгкий. Тёплый. Живой – я чувствовала, как он дышит, как маленькое сердечко бьётся быстро-быстро под иголками.

Пошла к стойке с молотками, держа спайка бережно, не глядя по сторонам на смотрящих, смеющихся фейри.

Не слушать. Просто играть.

У стойки остановилась, огляделась.

Молотки все разные – длинные, короткие, тонкие, толстые, с рукоятями резными, гладкими, украшенными лентами, камнями, рунами.

Выбрала один – средней длины, рукоять гладкая, из светлого дерева, тёплая на ощупь, головка не слишком тяжёлая.

Взяла в одну руку, попробовала вес.

Нормальный. Удобный. Хороший баланс.

Хорошо.

– Игроки, на старт! – крикнула Верена, голос прозвенел как колокол.

Все заспешили к краю поля – человек десять, все фейри, все опытные, уверенные, смеющиеся.

Я встала чуть в стороне, положила спайка на траву перед собой осторожно.

Он развернулся, посмотрел вперёд – на первую арку, что стояла ярдах в десяти, из белых роз, низкую, широкую.

Потом снова свернулся в шар, устроился, готовясь.

Хороший мальчик.

– Начали! – Верена взмахнула молотком высоко.

Музыка взорвалась мгновенно – барабаны гремели, флейты пели высоко, арфа переливалась, всё вместе быстрое, задорное, почти безумное по ритму.

Игроки замахнулись как один, ударили по своим спайкам.

Спайки покатились – быстро, ровно, послушно, прямо к первым аркам, будто точно знали, куда нужно.

Я замахнулась – осторожно, прикусив губу от напряжения, прищурившись, целясь.

Ударила – легко, слишком легко, боясь навредить, причинить боль.

Спайк дёрнулся под ударом, покатился – медленно, вяло, не прямо к арке, а вбок, влево, в сторону.

Прокатился пару ярдов, остановился посреди поля.

Развернулся неторопливо, посмотрел на меня через плечо.

Серьёзно? Ты так будешь?– читалось в чёрных бусинках.

– Эм… – я подбежала к нему, присела. – Туда надо. К арке. Видишь вон ту белую?

Указала рукой, будто он мог понять жест.

Спайк посмотрел туда, куда я указывала, долго, оценивающе.

Фыркнул – скептически, кажется.

Снова свернулся, но не двинулся с места.

Капризный.

Я выпрямилась, прицелилась снова – внимательнее, серьёзнее.

Ударила – чуть сильнее, увереннее.

Спайк покатился – на этот раз в правильную сторону, к первой арке.

Но медленно. Очень медленно. Будто нехотя, будто проверял каждый дюйм травы перед собой.

Через каждый ярд останавливался полностью, разворачивался, смотрел на меня – типа "Точно туда?"

– Да, туда! – прошептала я отчаянно. – Давай, милый, почти дошли! Ещё чуть-чуть!

Смех прокатился по зрителям – громче теперь, не сдерживаемый.

– Она подбадривает спайка!

– Как будто он понимает человеческую речь!

– Может, ей спеть ему колыбельную?

– Полоумная смертная!

Я сжала зубы так сильно, что челюсть заболела мгновенно, мышцы напряглись.

Плечи выпрямила – инстинктивно, гордость не давала согнуться, показать, что задевает.

Спина напряглась, подбородок поднялся.

Не слушать. Игнорировать. Просто играть дальше.

Спайк наконец – наконец! – докатился до первой арки.

Я подбежала, замахнулась, вдохнула, задержала дыхание.

Ударила – точно, ровно.

Спайк проскочил через арку!

– Да! – вырвалось тихо, облегчённо, я сжала кулак от радости. – Умница!

У дерева, где стоял Морфрост, что-то изменилось.

Он дёрнулся – едва заметно, но я краем глаза уловила движение.

Руки, что были скрещены на груди, разжались.

Плечи чуть расслабились.

Губы дрогнули – в подобии улыбки, тёплой, не насмешливой, почти… гордой?

Но когда я моргнула, взглянув прямо – лицо снова было холодной маской, нечитаемым.

Показалось?

Первая арка. Осталось девять. Всего девять.

Я справлюсь.

Но радость была недолгой.

Вторая арка впереди – из розовых роз, чуть уже первой.

Я подбежала к спайку, что ждал терпеливо, прицелилась, прищурившись от солнца, что било в глаза.

Ударила.

Спайк покатился – прямо к арке, ровно, быстрее, чем раньше.

Почти дошёл – и вдруг арка дрогнула.

Медленно, плавно, корни под землёй зашевелились – я видела, как трава вспучилась, как земля сдвинулась.

Арка переместилась влево – на фут, медленно, будто живое существо, решившее отойти с дороги.

Спайк промахнулся, проскочил мимо, врезался носом в траву, остановился.

Я замерла, не веря глазам, моргнула.

– Что?! – вырвалось громко, возмущённо, голос эхом прокатился по лужайке. – Она двигается! Это нечестно!

Я обернулась к Верене, что сидела на своём кресле у края, пила вино из хрустального бокала.

Она рассмеялась – запрокинув голову, звонко, заливисто, от души.

– Дорогая, это магия! – Она развела руками широко, театрально, вино плеснулось в бокале. – Арки живые! Я же говорила в самом начале!

Зрители захохотали – громко, весело, кто-то захлопал.

Кто-то крикнул:

– Добро пожаловать в фейри-крокет, смертная!

Я стояла, сжимая молоток так крепко, что пальцы побелели до костей, суставы заболели, дерево впилось в кожу ладоней, оставляя красные отметины.

Вдохнула глубоко – через нос, медленно, пытаясь успокоиться, унять ярость, что кипела в груди горячей волной.

Хорошо. Понятно. Магия. Живые арки.

Так играем.

Пройду эту игру. Любой ценой.

Побежала к спайку, подняла молоток снова.

Прицелилась – быстрее теперь, не давая арке времени среагировать.

Ударила резко.

Спайк покатился – быстро, проскочил через вторую арку раньше, чем она успела сдвинуться снова!

– Да! – вскрикнула я, подпрыгнув от радости непроизвольно.

Получилось!

Побежала дальше, за спайком, молоток в руках, юбка путалась в ногах, но плевать.

Третья арка впереди – из жёлтых роз, средняя по высоте.

Я замахнулась, целясь, прикусила губу от концентрации.

Ударила.

И молоток вдруг стал тяжёлым.

Резко. Мгновенно. Без предупреждения.

Будто кто-то налил внутрь свинец, утроил вес за секунду.

Руки не удержали – молоток рванул вниз под собственной тяжестью, потянул за собой.

Рукоять выскользнула из пальцев, гладкое дерево обожгло кожу ладоней горячей полосой, что заставило зажмуриться от боли.

Что за чёрт?!

Я схватила крепче – обеими руками, всеми пальцами, мышцы предплечий напряглись мгновенно, вздулись под кожей, заболели от усилия, бицепсы натянулись, задрожали мелкой дрожью.

Подняла молоток – с огромным трудом, руки тряслись так сильно, что головка молотка описывала круги в воздухе, плечи горели, спина напряглась, пресс включился, чтобы держать баланс.

Замахнулась – неуклюже, потеряв равновесие, чуть не упала, пошатнулась.

Ударила – слишком сильно, потому что вложила