Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир
Корнелла заводит наблюдение. Наблюдение за болью, удовольствием и убийством. Всё перечисленное во вкусе монстра и это же уничтожит его. Я уверена, что сегодня его просьбы к нам определено будут связаны с насилием. Это течет в его крови. Жажда крови настолько сильна, что ослепляет, поэтому было так легко схватить их всех.
Монстры живут желаниями и это их самая роковая ошибка.
– Проходите, – в его голосе не звучит узнавание, что успокаивает слегка паникующую часть меня.
Лента скрывает главную часть, которая выдала бы меня – глаза. Волосы теперь темного оттенка вороньего крыла, светло-русого больше нет.
Лиам проводит меня в комнату с одной кроватью и огромными панорамными окнами, которые Корнелл закрывает занавеской, чтобы никто не смог увидеть нас.
Мы останавливаемся на середине комнаты, упираясь в кровать. Я чувствую дрожь в ладонях Лиама и сразу же сжимаю его руку, молча давая поддержку, умоляя этим жестом немного потерпеть.
Долго его мучения не продлятся. Мы устроим короткое шоу и как только наступит идеальный момент – нападем. Но сначала нужно войти в доверие монстра.
Свет в комнате гаснет по щелчку пальцев Корнелла, остается гореть только один светильник на тумбочке, стоящий возле кровати. Он как раз отбрасывает на нас тень, позволяя видеть наши тела.
– Я хочу, чтобы девушка разделась, – говорит Корнелл, присаживаясь на подготовленный стул напротив.
Отпускаю руку Лиама, распахивая своё пальто и сбрасывая его на пол. Корнелл, исследуя моё тело, выгибает брови и возбуждается, видя татуировки, но он не видит шрамов, скрывающихся за ними, не видит того, что они сделали с моим телом.
– Теперь очередь парня, сними свою одежду.
Лиам подчиняется, снимая водолазку, открывая шесть твердых кубиков пресса. Его брюки следующими летят на пол, остаются только черные боксеры.
– Подойдите ближе друг к другу, – мы подчиняемся, прижимаясь грудями, смешивая наше дыхание. Глаза Лиама кричат паникой, и мне больно смотреть в них, вспоминая причину его страха и видя мальчика, которому причинили боль. – Вот так, теперь, парень, сожми её грудь жестко и сильно.
Лиам застывает на месте, охваченный ужасом. Он падает в пучину воспоминаний, оказываясь в тех моментах, когда она заставляла его делать подобное, командуя им, как марионеткой. Его карие глаза остекленели, никак не реагируя на меня.
Я не могу так поступить с Лиамом. Не могу заставить друга делать то, что причиняет боль. Я просто не выдержу его страданий.
К черту доверие монстра. Я – королева внезапности.
Делаю стремительный шаг назад, хватая светильник и швыряю его в сторону Корнелла, попадая прямо в яблочко. В его голову.
Дальше следует только громкий звук удара, а после гробовая тишина.
Корнелл с болезненным стоном отключился сразу же, не успев использовать пистолет, прикрепленный к его боку.
Но Лиам стоит всё в той же позе, погруженный в свой кошмар. Звук разбивающегося светильника не вывел его из транса.
Быстро снимая повязку с глаз, щелкаю пальцами, включив свет, и с гордостью смотрю на окровавленную голову монстра. Даже с закрытыми глазами у меня не отобрать заученной меткости. Переставая рассматривать своё достижение, натягиваю обратно на себя пальто, возвращаясь к Лиаму.
Мне невыносимо видеть его в потерянном состоянии. Нежно кладу руки на лицо парня, гладя кожу вокруг глаз, губ, пытаясь вернуть друга к реальности.
– Лиам, прошу тебя, вернись, – кажется мой ласковый тон действует на него. Напарник встряхивает головой, его глаза возвращают себе прежний фокус, и тело расслабляется рядом с моим.
Всё ещё ничего не понимая, Лиам обращает свой взгляд на Корнелла, с удивлением переводя его обратно на меня, понимая, что ради него нарушила весь план.
– Зачем ты сделала это? – с ужасом спрашивает, отдаляясь.
– Я никогда не заставлю тебя делать то, что приносит боль, Лиам. И никогда больше не проси меня об этом, я лучше разрежу себя на куски, чем буду наблюдать за твоими муками.
Ещё раз оборачиваясь в сторону Корнелла, качает головой, резко притягивая меня в крепкие объятия.
– Мы плохие напарники, которые вечно нарушают все правила.
– Мы хорошие друзья, готовые на все ради друг друга.
Правда легко слетает с моих губ, поражая нас обоих, ведь это так и есть.
Наша преданность настолько сильна, что мы оба готовы умереть друг за друга. Подставить себя под гнев совета, но всё равно пойти на защиту друг друга. Мы больше, чем месть и весь наш план. Мы больше всего этого. То, что у нас есть, настолько ценное, что хочу спрятать это от всего мира, чтобы никто и никогда не смог навредить нашей связи.
– Нужно убираться отсюда, пока он не очнулся, – отстраняясь, бормочет Лиам, снова оглядываясь на истекающего кровью Корнелла.
Я стягиваю белую простынь с кровати, бросая её в сторону монстра.
– Мы детально изучили план отеля, выйдем через запасный выход, где оставили машину. Сейчас начало двенадцатого часа ночи, уборщицы давно закончили свою работу, камеры выведешь из строя, как и собирался. Это даст нам время уйти, пока охранники будут разбираться с причиной.
– Теперь ты у нас голос разума?
Сарказм в его тоне показывает мне, что Лиам вышел окончательно из того состояния, в котором был мгновение назад, и я ощущаю облегчение. На минуту показалось, что я теряю его, и это разорвало меня в клочья, поэтому пошла на отчаянный шаг.
– Я всегда им была, просто хорошо скрывала эту особенность.
– Не сомневаюсь.
С этими словами Лиам достает свой телефон из брюк, открывая, как полагаю, программу для взлома камер.
Тем временем я подхожу к Корнеллу, с грустью наблюдая, как двигается его грудь. Он дышит, все они всё ещё наслаждаются воздухом, когда моя семья погребена под землей по их вине, а Эмили… Мой яркий лучик света вовсе не имеет достойного места захоронения.
Ногой толкаю его бесполезное тело на пол, Корнелл плюхается с громким звуком, и я с наслаждением прислушиваюсь к шлепку, когда его голова с силой ударяется об паркет.
– Можно было аккуратнее это сделать? – спрашивает Лиам, приподнимая одну бровь в раздражающей манере.
– Он не заслужил моей нежности.
Лиам вздыхает, возвращаясь к работе с камерами.
Расстилаю простынь на полу, перекатывая тело Корнелла, таким образом заворачивая его в кокон, чтобы, если нам попадутся свидетели, они не смогли рассмотреть его лицо.
Резко свет гаснет, оставляя нас в одной кромешной темноте. Я чувствую
