Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Эйвери фыркнула на его замечание. — Ну, это то, что Майя выбрала для Ночи духов, так что Майе с этим и разбираться.
Она умело скрывала свои чувства, но по их магической связи промелькнула искра грусти. Действительно, было очень досадно, что Майя — ведьма; она напоминала ему сестру. Они, вероятно, поладили бы. Если бы всё было иначе, если бы мир был другим, он бы даже пригласил их с Эйвери в логово. Что за грёбаная фантазия.
— Почему вы называете это Ночью духов? Разве это не просто Хэллоуин? — спросил он.
Эйвери картинно ахнула. — Как ты смеешь? — воскликнула она. — Они совсем не похожи.
Феликс одарил её выразительным взглядом, и она не смогла дольше поддерживать эту маску.
— Ладно, у них много общего, но это то, что мы праздновали здесь всегда. Древние валлийские ведьмы называли это Nos Galan Gaeaf, что означает «ночь зимних календ». По сути, это наш Новый год.
— И что вы будете делать на этой вечеринке?
— Ну, в ведьминском стиле: будет костёр, много выпивки и братание между студентами, — Эйвери игриво поиграла бровями.
Глаза Феликса потемнели при слове «братание». Только через его труп. Один только образ какого-нибудь пьяного ублюдка, лапающего её в этом сексуальном костюме, который не заслуживает видеть ни один ведьмак или оборотень, заставлял его кровь кипеть. — Я иду с тобой.
— Ты не можешь. У тебя нет костюма.
— Я могу просто сделать дьявольские рога из своих теней.
— Нет. Это категорически не пойдёт, — Эйвери постучала пальцем по подбородку, замышляя какой-то дьявольский план, в чём он был уверен, а затем хлопнула в ладоши. — У меня есть идея.
Феликс застонал и повалился обратно на кровать, пока Эйвери с чрезмерным энтузиазмом принялась рыться в своём шкафу. Не успел он опомниться, как она вынырнула оттуда, держа в руках нечто, что можно было описать лишь как костюм прямиком со съёмочной площадки порнофильма. Наряд горничной, в комплекте с оборками и фартуком, который не прикрывал ровным счётом ничего.
— Категорически нет, — отрезал Феликс. Он, конечно, был под каблуком, но никто в целом мире не заставил бы его появиться на вечеринке в этом.
Эйвери одарила его недовольным взглядом. — Боже, кто тебя так обидел?
— Ты.
— Мечтай.
Он поднялся с кровати и двумя широкими шагами сократил расстояние между ними. Эйвери сглотнула и отступила на шаг, но он видел, что втайне ей это нравится. Сладкий аромат её возбуждения уже наполнял воздух, её зрачки расширились — это выглядело до одурения мило. Это было чертовски невыносимо. Ему нужно было попробовать её на вкус. У них ведь есть время, правда? Всего лишь один маленький поцелуй.
Стук в дверь прервал их. Чёрт бы всё это побрал. Что-то в этой ночи было не так.
— Эйвери, это я! — послышался голос Майи.
Феликс быстро позволил теням трансформировать свою одежду в униформу, замаскировал хвост и уши, а затем создал теневого кота Лаки, который последовал за Эйвери к двери.
Эйвери бросила на него взгляд, который кричал: «Что ты творишь?».
— Что? Она и так думает, что мы трахаемся.
Она сердито посмотрела на него. — Ладно.
Эйвери открыла дверь Майе, впустила её и обняла так, что у него самого сердце немного сжалось. Боже, до чего же он стал мягким. Эйвери уже успела сгладить все его острые углы.
Ворон первым заметил его и издал такой пронзительный каркающий звук, что Майя осеклась. — О… привет!
— Прости, надо было предупредить, что он здесь, — сказала Эйвери.
— Всё хорошо, чем больше, тем веселее! Это ведь Феликс, да? — спросила Майя.
— Да, а ты, должно быть, Майя? — спросил Феликс с деланной вежливостью.
— Ага! — ответила она, звонко прищёлкнув буквой «п». Её ворон снова каркнул, сидя на плече: он явно чувствовал опасность, приближаясь к Феликсу. — Держи, это тебе. — Она сунула ему в руки бутылку виски, улыбнулась, а затем обернулась к Эйвери и прошептала ей что-то, чего он не смог расслышать.
— Что она сказала? — спросил он.
— Это я знаю, а ты узнаешь потом, сукин ты сын.
— Осторожнее, котёнок, получишь за это по заднице.
Дрожь возбуждения пробежала по их магической связи, заставив его ухмыльнуться, как коту, объевшемуся сметаны.
— Мы как раз обсуждали костюм Феликса на вечер, — сказала Эйвери голосом, буквально сочащимся лукавством, от которого ему страстно захотелось схватить её и поцелуями стереть с лица эту самодовольную ухмылку. Он застонал, проводя ладонью по лицу.
— О да? И что это будет? — спросила Майя.
— Ну, он сказал, что у него ничего нет, так что я предложила ему свой прошлогодний костюм.
Умная маленькая бестия, она загнала его в угол, вынуждая надеть этот проклятый наряд горничной. Он мог бы отказаться. Он должен был отказаться. Обе ведьмы смотрели на него с надеждой, сияя от ушей до ушей.
— Это было бы идеально! Всё, что тебе нужно — это кошачьи ушки и хвост, — подхватила Майя.
Эйвери подавилась смешком, но совсем не по той причине, о которой подумала Майя.
Он улыбнулся, изо всех сил стараясь не выглядеть засранцем на глазах у её подруги. — Отлично! — сказал он с фальшивым энтузиазмом, пока Эйвери, продолжая смеяться, направлялась в ванную, чтобы начать собираться.
Он абсолютно точно не собирался надевать костюм горничной.
Костюм горничной был довольно тесным. И коротким. Ему пришлось создать из теней брюки, просто чтобы не сверкать своей задницей перед всеми подряд. Только Эйвери было позволено лицезреть «его прекрасные ягодицы», как она так любезно выразилась.
Иногда девушки бывают сущей пыткой. То, как они обе сговорились против него и довели до ручки, было просто безжалостно. Эйвери даже разыграла козырную карту: «никаких прикосновений к моей груди целую неделю». Злодейка.
Они сидели на бревне у огромного костра, который Эйвери называла «Коэлкерт» (Coelcerth), наблюдая, как солнце опускается за горизонт. Сегодня была та самая ночь, когда они должны были отправиться к полуночной пещере. Оба старательно избегали разговоров об этом. Если финальная загадка действительно разорвёт их магическую связь, тогда…
Нет. Он мотнул головой. Так будет лучше.
Эйвери держала в руке красный пластиковый стаканчик, прежде чем залпом допить остатки таинственного пунша, который ходил по рукам. Он был вынужден признать, что сегодня она выглядела просто восхитительно. Наряд был простым, но, чёрт возьми, это так его заводило. Студенты лениво расположились вокруг огня, некоторые бросали в пламя камни.
Брови Феликса сошлись на переносице. — Почему они бросают камни?
— Это традиция: пишешь на камне
