Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

— Какого чёрта?

Джулиан снова попытался натянуть штаны, но безуспешно. Тени Феликса пригвоздили их к земле. Это было до крайности незрело, но Феликсу по кошачьим меркам было всего три года, так что такое поведение вполне укладывалось в рамки. В конце концов, что за жизнь без капли дурачества?

Без всякого предупреждения Джулиан наклонился, продемонстрировав ему то место, куда солнце не заглядывает. Фу. Гадость. Этот мужчина вообще хоть когда-нибудь моет задницу? Феликс готов был поспорить, что нет. Пора уходить.

Хруст листьев заставил его голову резко повернуться в сторону опушки. Феликс поспешно растворился в тенях как раз в тот момент, когда из-за деревьев вышла знакомая фигура, остановившись рядом с Джулианом, который как раз застёгивал ширинку и позвякивал пряжкой ремня.

Какого чёрта она здесь забыла?

Эйвери вышла из-за деревьев и, заметив Джулиана, замерла. — О черт, извини, — сказала она, тут же отведя взгляд. — Я искала Феликса.

Ах, ну да, «чёрт» — это мягко сказано. Она пришла сюда по их магической связи.

Феликс мог бы обозначить своё присутствие, но какое-то предчувствие велело ему оставаться в тени. Они уже достаточно долго практиковали её магию, чтобы она могла постоять за себя. Она справится с Джулианом. Он был в этом уверен. Поставить на место такую собаку, как он, — это как раз тот заряд уверенности, который ей был нужен. Тем не менее его мышцы напряглись, готовые рвануть на помощь в ту же секунду, если она понадобится.

— Всё нормально, это не то, чего ты раньше не видела, детка.

Желчь подступила к горлу Феликса, его губа изогнулась, обнажая удлинившиеся клыки. Одно только это прозвище вызвало новый прилив ярости, бурлящей в венах. Кто-нибудь должен порекомендовать ему суперклей в качестве бальзама для губ.

— Не называй меня так, — голос Эйвери прозвучал ровно и сухо. Казалось, этот разговор ей скорее наскучил, чем разозлил.

— Почему? Воспоминания слишком болезненные? — Джулиан вторгся в её личное пространство, слегка покачиваясь, но Эйвери даже не вздрогнула. Такая дерзкая кошечка. Феликсу нравилась эта её сторона.

— Скорее травмирующие.

— О, брось, не будь такой. Тебе ведь нравилось, когда я…

— Когда ты что? Не мог найти клитор? — парировала Эйвери.

Ого, мощно. Давай, маленькая ведьма, ты справишься. Феликс в очередной раз отчаянно хотел, чтобы она просто врезала кому-нибудь по яйцам. Нужно ли ему снова передать ей часть своей ярости? Нет. Она должна сделать это самостоятельно.

— Феликс проходил здесь или нет?

Лицо Джулиана вмиг перекосилось, снисходительная ухмылка сменилась гримасой брезгливости. — Ты только зря тратишь на него время. Он никто.

Это были те самые ведьмы, которых он знал. Те, кто был одержим лишь властью и ничем больше. Джулиан вырастет опасным типом. Хвост Феликса с силой хлестал по земле.

Эйвери приподняла бровь. — В противовес тому, что ты «кто-то»?

Джулиан сделал еще один шаг к ней, и Эйвери отступила, прижавшись спиной к дереву. Давай же, маленькая ведьма.

— Я тот, кто может доставить тебе гораздо больше удовольствия, чем он. — Еще один шаг. — Я знаю твоё тело, детка. Я точно знаю, что тебе нужно.

Эйвери, в отличие от Феликса, по-настоящему затошнило, и Феликсу пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы сдержать смех, рвавшийся из горла.

— Ты знаешь, как сильно меня возбуждает, когда ты огрызаешься. — Джулиан рассмеялся, склонив голову, а затем его рука молниеносно метнулась вперед, обхватила Эйвери и прижала её вплотную к стволу дерева. За долю секунды он схватил её за грудь, сжимая её и зарываясь своей крысиной мордой в её шею, пока другая рука уже пробиралась под юбку Эйвери.

— Пошёл ты нахуй, Джулиан! — закричала Эйвери. Тени, которые не были его собственными, обвились вокруг тела Джулиана, но ведьмак был слишком пьян, чтобы заметить это.

Феликс рванул через поляну. Он схватил Джулиана за копну светлых волос и с силой оторвал его от своей маленькой ведьмы. Джулиан вскинул руки к голове, когда Феликс сжал их так сильно, что почувствовал, как кожа на скальпе ведьмака вот-вот отделится от черепа. Он протащил его лицом по грязи, пока тот брыкался и вопил, а затем с размаху впечатал его лицом в ближайшее дерево. Очень символично; единственным «деревом», которое ему сегодня перепало, была кора, впившаяся в лицо.

Когда он оттянул Джулиана назад, по лицу того стекала кровь. Феликс даже пожалел, что ведьмак уже убрал свой член — так бы тот испытал ту же самую боль. Он на секунду замер, увидев, как тени Эйвери поднимаются по ногам Джулиана и сжимаются вокруг его яичек. Великие умы мыслят одинаково.

Ярость, искажавшая её черты, была самым прекрасным зрелищем из всех, что он когда-либо видел. Давай же, маленькая ведьма, выпусти её.

— Какого хрена происходит? — снова завопил Джулиан. — Мой отец — канцлер! Вас обоих вышвырнут отсюда, тварь!

Улыбка Феликса стала хищной, глаза превратились в узкие щели. Наконец его тени материализовались, наполняя его силой, когда они зазмеились по земле, словно густой туман. На лице ведьмака отразилось сладкое узнавание: он понял, что перед ним не просто студент. Перед ним был монстр в костюме горничной.

— Оборотень, — выдохнул Джулиан.

Эйвери опустилась на колени, наблюдая за происходящим. Инстинктивно Феликс направил одну из своих теней себе за спину, закрыв ей глаза, чтобы она не видела того, что должно было произойти дальше.

Прежде чем Джулиан успел позвать на помощь, Феликс снова, снова и снова впечатал его лицо в кору дерева. Упоительный звук ломающихся костей, вторящий треску древесины, был для него слаще любой музыки. Наконец ведьмак замолчал. Феликс бросил его на землю, и тело с глухим стуком встретилось с почвой. Лицо Джулиана теперь больше напоминало раздавленный персик. С положительной стороны — на дереве появилось новое дупло, в котором могли бы гнездиться совы.

— Он мертв? — спросила Эйвери, чьи руки слегка дрожали.

— Смертнее некуда, — отозвался Феликс. — Хотя додо заслуживали гораздо большего, чем он.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, Феликс подошел к Эйвери и встал между ней и телом, чтобы она не видела кровавого месива, которое он оставил после себя. Она не отшатнулась от него, как он ожидал. Напротив, она прижалась к нему сильнее, ища в его теле защиты и опоры.

— Тебе не обязательно было его убивать, — сказала она спокойно — гораздо спокойнее, чем подобает человеку, стоящему рядом с изуродованным трупом.

— Обязательно, — просто ответил Феликс. — Нет такого мира, в котором я позволил бы кому-то так обращаться с женщиной и уйти безнаказанным. Будь у меня время, я бы отрывал его по пальцу, конечность за конечностью,