Дарья Кузнецова - Симфония для пяти струн (СИ)

— Путешествует! — раздражённо фыркнул Аль. — Пойдём в дом, что на пороге стоять, — он присел на корточки, собирая брошенные мной бумаги. Я принялась помогать, и в четыре руки управились быстро.

— И что не так с Маратом? — я решительно продолжила разговор, плюхаясь на стул в кухне. Живой ветер привычно подпёр ближайшую тумбочку, скрестив на груди руки и строго разглядывая меня. Мне сразу стало очень неуютно, но я постаралась взять себя в руки: ещё не хватало без вины чувствовать себя виноватой. Наверное, у него это профессиональное, — вот так давить людям на психику.

— Всё не так, — пожал плечами Карт. — Он убийца.

— В каком смысле? — растерялась я.

— В прямом. Обыкновенный наёмный убийца. Убивает людей за деньги. Нет, пожалуй, я погорячился; он очень хороший убийца, потому что доказать ничего не получается.

— Так не бывает, — я нервно тряхнула головой. — Нельзя просто так убивать. И уж точно этого не может делать Марат! Он самый честный и самый благородный человек, которого я знаю, — нахмурившись, я пристально уставилась на Аля. — Ты, наверное, что-то путаешь! Ведь, если нет доказательств, может, это и правда не он?

— Доказательств нет достаточных для суда, — скривился следователь. — И вообще, тот факт, что он от меня отчаянно шарахнулся, не является достаточным доказательством?

Я вздохнула, поднялась со своего места и подошла к Карту, обнимая и искательно заглядывая в глаза. Мужчина явно пытался заставить себя быть строгим и несгибаемым, но через пару мгновений тоже вздохнул и, расцепив руки, прижал меня к себе.

— Знаешь, если бы ты вот так смотрел на меня, как на Марата, я бы тоже повела себя как преступница и поспешила сбежать, — хихикнула я.

— То есть?

— Ты выглядел очень… внушительно. Я бы даже сказала, жутко. Как будто сейчас сорвёшься и разорвёшь Марата в клочья вместе со всем городом, — честно пояснила я.

— Я, пожалуй, был к этому близок, когда, выбежав на твой крик, увидел… то, что увидел.

— Ты подумал, что он пытается меня убить? Я так и поняла.

— Какое там, — нервно хмыкнул он. — Одного взгляда на тебя хватило, чтобы понять, — никакая опасность тебе не угрожает.

— Тогда в чём дело? — опешила я, слегка отстраняясь.

— Ревность, — с крайне перекошенной физиономией — человеческая мимика оказалась неспособна одновременно отобразить растерянность, усмешку, раздражение, сарказм, смущение и ещё пяток эмоций, звеневших в его грозовой мелодии, — Карт пожал плечом. — Наблюдать, как тебя кто-то обнимает, и при этом ты буквально светишься от счастья, оказывается, крайне неприятно, — мужчина вздохнул. — Я на это обратил внимание, ещё когда ты с Айком любезничала, а сейчас…

Я фыркнула от смеха и укоризненно протянула:

— Ка-арт, что ты глупости говоришь?

— Думаешь, я не понимаю, что это глупости? — философски хмыкнул он. — Однако поделать с собой ничего не могу. Так что, коль уж сделала из меня человека, сама и мучайся, — весело сообщил он, нежно погладив меня тыльной стороной ладони по щеке.

— И что мне теперь делать? — растерялась я. — То есть, я хочу сказать, расстраивать тебя мне не нравится, но… не могу же я перестать общаться с интересными мне людьми!

— Видимо, остаётся только терпеть; и тебе, и мне, — насмешливо откликнулся Карт. — Хотя… Есть у меня одна идея!

— Мне уже страшно, — честно призналась я, потому что синие глаза горели восторгом и предвкушением.

— Это пройдёт. Подожди здесь две минуты, я оденусь, и пойдём.

— А как же уборка? — беспомощно вздохнула я.

— Потом, — уже от двери отозвался катраль. Осталось только молча ждать и трепетать от ужаса. Точнее, не столько от ужаса, сколько от предвкушения и любопытства.

Следователь управился даже быстрее, чем грозился. Мне кажется, на одевание у него ушло секунд десять, не больше. Схватив меня за руку, Аль выскочил на крыльцо, быстро огляделся, перехватил меня поудобнее уже в охапку, и… мы полетели. Правда, полёт был очень недолгий, я даже не успела увлечься процессом, как очутилась в тёмном тесном тупике. Задать хотя бы один из толпящихся в голове вопросов снова не получилось: синеглазый демон поволок меня по переулкам в неизвестном направлении, и я искренне старалась беречь дыхание, пытаясь попутно сориентироваться на местности. Получалось плохо; названия улиц мне не попадались, а район был не из хорошо знакомых.

— Карт, куда мы так бежим?! — не выдержала, наконец, я.

— Почти пришли, — невпопад ответил катраль, и осталось лишь смириться.

Через неприметную дверцу в непонятной стене и пару тёмных коридоров мы выскочили в просторное полутёмное помещение… храма?!

— Жди здесь, — приказным тоном сообщил Карт и растворился в полумраке. Я вздохнула и побрела разглядывать обстановку: вряд ли слова Аля следовало толковать буквально, и ему нужно было, чтобы я изображала статую.

Храм этот был мне не знаком, что не удивительно: я не бывала ни в одном храме, кроме ныне разрушенного храма Ветра, и даже не задумывалась, по какому принципу они строятся, и есть ли он вообще, этот принцип.

Просторное круглое помещение было затоплено сумраком, только в самом центре через небольшое окошко опускался широкий столб рассеянного света, окутывающего серебристым ореолом странное стилизованное дерево четырёх человеческих ростов высотой. Хрупкая скульптура была выполнена из похожего на серебро материала, с чернью и вкраплениями кристалликов, отражающих и ещё сильнее рассеивающих свет. Я не сразу поняла, что кажется мне в нём неправильным; а когда поняла, лишь растерянно покачала головой. Неправильной была его правильность — абсолютно прямые ветки ломались и раздваивались под неестественно одинаковыми углами, через равные промежутки, и ветки, расходящиеся от одного центра, были одной толщины. Геометрически идеальное и недопустимо совершенное, оно, тем не менее, казалось вполне живым.

Ничего кроме этого дерева я увидеть не успела; куда бы Карт ни бегал, обернулся он очень быстро.

— Не успела заскучать? — живой ветер выглядел крайне довольным.

— Я даже ещё осмотреться толком не успела, — улыбнулась я. — Красивое дерево. А что оно изображает?

— Строгую Гармонию, — весело ответил Аль. Заметив моё недоумение, пояснил: — Ты математику в школе проходила?

— Да. А как…

— Напрямую. Математика — самая гармоничная наука, и вот как раз её гармония — строгая, построенная на логике.

— Удивительно, никогда об этом не задумывалась, — растерянно качнула головой. — А зачем мы сюда пришли?