С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк

class="p1">– Ваш супруг уже в курсе, что на демонстрацию заявится его величество, а все остальные приглашения придется отменить. Раиса уже пишет извинительные письма и рассылает купоны на бесплатные артефакты.

Я почувствовала, как меняюсь в лице.

– Во дворце королю, что ли, не сидится? На улице адские морозы!

– В столице, в отличие от Рокнеста, зима исключительно мягкая, – напомнил Хэллавин о том, что мне и так известно.

Каждый день за отвратной столичной погодой я следила из окна в восстановленном особняке Мейнов. Снегопады сменялись потеплением и в стекла стучали холодные дожди, а мостовые превращались в снежную кашу. Сад выглядел унылым. Три года назад мы превратили дом в контору со смотровыми залами, но до старого сада руки толком не дошли.

– Откуда король узнал о демонстрации? Мы отправили приглашения только самым важным клиенткам, – забранилась я. – Они все домохозяйки!

– У вас в замке шпион, – объявил Хэллавин.

– Кто этот подлец?

– Полагаю, ваш муж. – Он развел руками. – Призовите его к ответу.

– Так и сделаю! – цыкнула я, направляясь в сторону открытых дверей бальной залы. – Сейчас призову. И потом еще пару раз призову! Чтобы неповадно было! И почему вы идете за мной? Совсем работы нет? Подкинуть?

– Что вы на меня злитесь, леди Мейн? – индифферентно отозвался он, не сбиваясь с шага. – Я просто гонец с дурными вестями.

Когда в особняке закончился ремонт, у секретаря исчезли все точки на запястье. Хозяин-колдун, видимо, был настолько благодарен, что приспешник взял восстановление старого дома на себя, что служение внезапно закончилось.

Хэлл растерялся, пару дней собирал вещи, но не придумал, куда перевезти коллекцию любимых фарфоровых сервизов, и остался. Одним прекрасным утречком перебирая бумажки в моей новой приемной, он угрюмо буркнул, что согласен за достойное жалованье помогать в захватывающем начинании…

Седмицу мы спорили, какое жалованье Хэллавин посчитает достойным, а я – не грабительским. Каждый по-прежнему оставался при своем мнении. Я считала, что слишком много плачу. Он настаивал, что ему недоплачивают за адскую службу на жену колдуна, умеющую рявкнуть так, что смолкал вечно тявкающий… кхм… единорог.

Кстати, сейчас на крытом манеже, построенном специально для зимних тренировок, Зефира в облике пони терпела урок верховой езды у Артемки, в смысле у Артемия Мейна. Фостен решил, что пять лет – самый возраст для мальчика, чтобы учиться держаться в седле.

Впервые две бабушки, Катарина и Луиза, нянчившие внука, перестали грызться между собой и сплотились против единого врага, буквально воплощения зла во всем Рейванде. Муж отнесся к их заговору флегматично. Ко мне с жалобами они идти побоялись, просто излучали молчаливое осуждение.

Фостен был в своем кабинете и пребывал в безобразно отличном настроении. Не выказывая ни капли беспокойства из-за появления венценосного родственника, он читал какую-то бумаженцию и явно веселился.

Рядом мялся новый темный приспешник зла, совсем молоденький парень, только-только переступивший через совершеннолетие. Сделку на четверть века служения он заключил ради сестры, медленно угасавшей от неизлечимой болезни. С полгода назад перевез в замок всю семью и заявил, что в жизни так хорошо не жил, как сейчас. Ему нравилось все, кроме разговоров, как скосить пару ипотечных лет.

При моем появлении Фостен поднял взгляд от листочка. В глазах плясали веселые черти. Муж ничуть не изменился за последние шесть лет, разве что напоминанием о событиях шестилетней давности осталась седая прядь. Но ведь никому не докажешь, что муж не поседел от счастливой семейной жизни, а как раз наоборот! Мы любили друг друга в любой момент, даже во время жарких споров. Сердце замирало, когда он на меня смотрел.

– Судя по вашему грозному виду, леди Мейн, вы уже в курсе, – резюмировал Фостен.

– Напиши деду, что сегодня отвратительное время для приема гостей! – потребовала я.

– Его величество сегодня приезжает? – Он изобразил фальшивое удивление.

– Не делай вид, что ты не в курсе. Ты сам рассказал ему о демонстрации! – проворчала я. – Скажи, что у нас случились темные дни. Света нет, магии нет, тепла нет, демонстрации тоже нет.

– И мы готовимся вымереть, как драконы на заре времен, – поддакнул Хэллавин за моей спиной. – Отличный план.

– Тогда он привезет с собой всю свиту, – предрек Фостен. – Ты не любишь придворных.

– Король захочет, чтобы его свита тоже вымерла? – скептически уточнила я.

– Он захочет их повоспитывать, и получится неловко, как два года назад, – напомнил муж о первом визите.

– Хозяин прав: плохой план, – привычно переобулся Хэлл.

В Рокнест пару лет назад его величество нагрянул без предупреждения. В один прекрасный день в магическую дверь настойчиво постучались. Мы обалдели и зачем-то открыли, а в коридор вошел король. Следом потянулся хвост из придворных, охранников, слуг, и королевского лекаря прихватить не забыли. Его величество заявил, что хочет познакомиться с сыном темного мага, а заодно посмотреть, что за монументальный ремонт мы затеяли, если тот никак не закончится… Из вредности прожил почти седмицу. Без душевной боли и содрогания я не могла вспоминать те дни бесконечного хаоса.

– Просто покажи королю эту стиральную бочку и попроси Тобольда сварить борщ, – предложил Фостен. – Король уедет довольным и даст денег на другие начинания.

– Думаешь?

– Уверен.

– Встречать будем вместе. И надень праздничный камзол, пусть видит, что мы тут при параде, – приободрилась я. – Пойду Тобольду дам распоряжения.

– К слову, о Тобольде. Сначала ты должна увидеть это… – С ироничной улыбкой Фостен протянул мне ту самую бумажку, которую держал в руках.

Я пробежала глазами по строчкам и почувствовала, как брови поползли на лоб. Корявым почерком Тобольда была написана петиция! Он собрал подписи с жителей замка. Целых пять штук. В одной закорючке я узнала росчерк Вернона.

Народ требовал, чтобы хозяин почаще ссорился с супругой! Когда она, в смысле я, психует, то приходит на кухню и начинает готовить иномирные блюда. В прошлый раз я умудрилась пообещать наварить солянки. Уже три декады прошло, ни одной ссоры не случилось, а все ждут. Тобольд четыре раза выбрасывал специально заказанные продукты. Вэлла, страшная женщина, его живьем скоро съест, а леди Мейн на кухне не появляется. Какое безобразие и бессмысленное разбазаривание хозяйских денег!

Клод Салазар по-прежнему оставался кумиром нашего повара, но в последние годы у него еще завелся полезный блокнотик, куда он записывал рецепты. Каждый раз, когда Тобольд нацеплял на нос новенькие очки для чтения и водил по строчкам пальцем, пытаясь разобраться в собственных каракулях, я вспоминала покойную бабулю, точно так же собиравшую рецепты в тетрадочку.

– Они написали петицию? – Я потрясла бумажкой. – Откуда Тобольд вообще это слово знает?

– Точно не от меня, – ухмыльнулся Фостен.

– И не