Линдси Пайпер - Заклятие короля

— Нинн, твоего отца звали Валлен из клана Пендрей. Он был моим старшим братом. И мой долг перед тобой не выра­зить словами.

— Ага, но у нас нет времени, — вмешался Харк. — Я Сат, ты помнишь? Краду по чуть-чуть там и тут. Эта зеленогла­зая дамочка — предсказатель, а это значит, что я отлично ви­жу клубы пламени и хорошо прожаренных Королей Дракона. Не знаю почему, но ей кажется, что у этого здания нет буду­щего. — Его внимание переключилось на стену за спиной Пэт. — И мне не кажется, что из-за Гивы.

Нинн схватила Пэт и оттолкнула туда, где Харк мог прикрыть их обеих импровизированным щитом. Удары молнии разби­ли подсвеченную белым внутреннюю стену. Мэл прорвался сквозь мрамор и кирпичные блоки, словно те были простой бумагой. Почерневшая дыра в стене была достаточного диа­метра, чтобы ее высокий кузен вошел, не пригибая головы.

За ним Лето... обнимающий Джека.

Нинн с воплем вскочила на ноги, сорвав горло. Выхвати­ла своего сына из рук Лето и прижала его к груди. Убрала волосы с его закопченного личика и целовала его снова и снова. Она никак не могла поверить, дрожала, зарывшись носом в его волосы и вдыхая запах, который не заглушала даже лабораторная вонь. Джек. Ее Джек.

— Мальчик мой, маленький, слава Дракону.... — Она вы­дыхала его имя, как мантру, спасавшую от безумия мыслей о том, что она могла его потерять. Она никогда не узнает его страданий. А он не узнает о ней. Но, возможно, это лишь за­щитит их обоих от лишней боли.

— А ты говорила мне не поминать Дракона часто, — его голос звучал иначе. Как она могла забыть голос собственно­го ребенка? Но нет, он действительно изменился. Стал дру­гим, стал неестественно взрослым.

— Есть исключения.

Глаза Джека, так похожие на ее собственные, смотрели остро и сияли от золотого тона.

— Ты мне все потом объяснишь.

— Да, сынок, — сказала она и вздрогнула. Обняла его сно­ва и встретилась взглядом с Лето поверх плеча своего сы­на. — Спасибо.

Она видела беспокойство в его темных глазах. Они сузи­лись настолько, что ресницы почти что соприкасались.

— В чем дело?

— Это здание. — Он посмотрел на Джека и закрыл гла­за. — Заминировано и взорвется.

Нинн вздрогнула, как от ожога. Не только от силы его голоса в мозгу, но и от ужаса, который был порожден ска­занным.

— Мы можем уйти. Снегоходы. Сат перехватят твой дар.

Тишина и женщина Индранан со снегохода вошли сквозь дыру в стене. На руках они несли потерявшую сознание жен­щину. То, как странно моталась ее голова, говорило о том, что она очень долго не пользовалась своими мышцами. Со­вершенно никакого сопротивления.

— Познакомься с Пэлл, — тихо сказал Лето, помогая им опустить его сестру на пол. — А есть еще десяток таких же, Нинн. Все подопытные Астера. Мы не сможем выбраться... все. Даже с моим даром, не уверен, что справлюсь достаточ­но быстро. Если Тишина права по поводу детонатора, у нас есть примерно двадцать минут.

— Так вот почему нет охраны? — Она встряхнула голо­вой. — И сирена. Когда она выключилась? Все, кто мог убе­жать, уже унесли ноги.

— Включая второго телепата, — добавила Индранан.

— Улия?

— Ушла с Астером. — Пэт все еще сидела на куске листо­вого металла, которым Харк заслонял их от разрядов Мэла.

Лето шагнул к ней ближе.

— Мы можем уйти, — прошептал он. Его влажное дыха­ние коснулось ее губ. Она не знала, говорит ли он вслух или транслирует мысли в сознание. То, что пугало ее в Улии, с Ле­то казалось приятным. — Ты и я. Джек и Пэлл. Я могу выве­сти нас четверых. Сат позаботятся о себе сами.

— А остальные? А те, кто пострадал?

Он слегка пожал плечами — равнодушно.

— Я всегда бился за свою семью. — Посмотрев на светло­волосого мальчика в объятиях Нинн, он добавил: — К кото­рой относитесь и вы двое.

Сердце Нинн подпрыгнуло к горлу. Ее семья. Новая семья. Безопасность вдали от этого места кошмаров.

Нинн покраснела так, словно попалась на краже. Кожу об­дало жаром, а затем обжигающим холодом. Мэл и темново­лосый незнакомец. Короли Дракона, которые пришли им на помощь. Даже Пэт и парочка Сат. Не считая мужчин и жен­щин — и детей, — которые пострадали от рук Астеров.

Она не была предсказательницей, но видела свое будущее.

Нинн потрепала сына по волосам, вздохнула и поцело­вала его.

— Бери его. И храни его, как хранил бы меня до конца мо­их дней.

Мэл вышел вперед, настороженный тем, что Лето расте­рянно замолчал.

— Нинн, в чем дело?

— Ты знаешь, на что я способна. Я беру энергию из возду­ха и делаю ее своей. Я могу ее присвоить. И этот взрыв не ис­ключение.

Она сказала это с уверенностью женщины, которая знает свое место в этом мире. Она всегда завидовала этой уверен­ности, глядя на Лето в родной для него стихии боя. Теперь она обладала ею сама — не змеей, которую она представля­ла после предательского влияния Улии. Нет, это была судь­ба, которой она не могла представить. Она спасла свою се­мью, спасла дорогих ей Королей Дракона.

— Я тебе не позволю. — Черты Лето исказились от сдер­жанной, но безбрежной ярости.

Она коснулась его щеки.

— Ты же знаешь, другого способа нет.

— Я тоже останусь, — сказал Мэл. — Я помогу собирать энергию.

— Благородный Гива? Да ни за что. — Она быстро поце­ловала его в щеку. — Ты нужен нашему народу. Теперь я это понимаю.

Мэл опустил голову. Она никогда не видела его настолько смиренным, но, возможно, тут сыграло свою роль ее неуклю­жее прощение. И она была благодарна возможности сказать это вслух.

Харк двинулся первым. Они с Тишиной подняли Пэлл.

— Двадцать минут — это не так уж много, народ.

— Вон! — В голосе Мэла звучала сила его позиции, под­питанная харизмой и уверенностью, которыми он обладал с детства. — Быстро отсюда! Нам нужно убраться из эпицен­тра взрыва и вывести наружу как можно больше пленников.

Группа пришла в движение. Нинн проскользнула в дыру искалеченной кирпичной стены. Ей хотелось взять Лето за руку, но его руки были заняты оружием. И профиль был мрачным, когда они побежали бок о бок. Так что она баюка­ла голову Джека. И вспоминала его вес, ритм его дыхания, дрожь страха — обнимая его сильнее. Времени на объятия у них почти не осталось.

Она всхлипнула сыну в висок.

Она заблуждалась так долго. И теперь обнимала своего мальчика — ребенка, зачатого в любви с ее драгоценным по­гибшим Калебом, — и продолжала сражаться за него. А это значило, что ей не придется его растить. Осознание раска­ленными шипами вонзилось в грудь и дошло до сердца.

Лето зарычал рядом с ней.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Нинн, и ты ошибаешься. Он никогда не будет один. И мы с тобой тоже.