Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли
Я позволяю себе еще один взгляд. Новая деталь бросается в глаза. Он всё еще насквозь мокрый, и порывы холодного ветра бьют по нему без остановки.
— Тебе стоит пойти обсохнуть и одеться потеплее.
— Мне не холодно.
— Тебе стоит пойти в ванную и вытереться, — повторяю я.
— А тебе стоит продолжить чтение. Ты торчишь на одной и той же странице с тех пор, как я пришел, — подкалывает он с совершенно серьезным видом.
Я захлопываю книгу обложкой вверх. Тимос уставился на неё, будто пытается прочесть название.
— Тимос, я не…
— Что ты собираешься делать позже? Какие планы на день? — меняет он тему.
Терпеть не могу, когда меня перебивают. Я откусываю кусок хлеба и, прикрыв рот рукой, отвечаю: — Поеду в свой клуб, проверю, всё ли готово к вечеру. И пойму, успокоится ли море, чтобы клиенты вообще смогли добраться.
— Ты уверена, что разумно продолжать посещать место, где убивают людей?
— Да. Отец хочет, чтобы шоу продолжалось, — буркаю я. — Так что сегодня я работаю.
Тимос долго взвешивает мои слова, после чего пожимает плечами и сдается. — Ладно. Я возьму два пистолета.
Я едва не подавилась куском и вынуждена положить хлеб обратно на тарелку. — Два? — восклицаю я. — Тебе не кажется, что это перебор?
Он хмурится так, будто это я здесь странная. — Два на виду, — уточняет он. — И еще два спрятанных.
Я понимаю, что триста тысяч долларов в неделю — это огромные деньги, предел мечтаний, но кто стал бы так вкалывать, как Тимос? Деньги прельщают всех, и всё же что-то подсказывает мне: у него есть более веская причина. Ему они нужны не просто ради обогащения.
Я моргаю и возвращаюсь в реальность. Не стоит начинать задаваться вопросами о нём. Я всё равно не получу ответов.
— Если не хочешь идти переодеваться в сухое… — Я начинаю снимать легкий халатик, накинутый поверх пижамы.
Тимос тут же меня прерывает. — Ты что творишь? А ну стой.
Но я уже сняла его и протягиваю ему. — Надень.
— Во-первых, я в него не влезу. Во-вторых, он нужен тебе.
Я морщусь. — Вообще-то, нет. Я надела его на всякий случай. На мне и так плотная одежда. Используй его ты.
Тимос разглядывает мой белый атласный халат так, словно это шкура только что убитого и освежеванного зверя. — Нет.
— Ты слишком мужик, чтобы принять защиту от женщины?
— Афродита.
Опять он за своё — этот его серьезный тон, когда он произносит мое имя. Будто угроза.
— Если ты заболеешь, кто будет защищать меня от опасностей этого мира? — настаиваю я, скрестив руки на груди. — Кто будет лупить мух, которые угрожающе жужжат вокруг меня?
— Обычная простуда не помешает мне…
— А если ты подхватишь какой-нибудь вирус и заразишь меня? — перебиваю я.
Я трясу халатом в воздухе, но он не решается его взять. Он смотрит на него мрачно, и я понимаю, что он медленно смиряется со своей участью. Он делает быстрый жест рукой, мол, давай сюда.
Я хорошенько прицеливаюсь и швыряю его в него. Ткань полностью накрывает его голову, скрывая его от меня. Приходится кусать щеки изнутри, чтобы не прыснуть со смеху.
Тимос замер. Я считаю до десяти, прежде чем его мускулистая рука стягивает халат с головы. Не проронив ни слова, он накидывает его на плечи, как плед. Сцена настолько на грани абсурда, что у меня наворачиваются слезы от попыток сохранить серьезное лицо.
Я сияюще улыбаюсь ему. — Не за что, Тимос.
Он указывает на мой недоеденный тост. — Займи рот едой, денежный мешок на ножках.
Не сводя с него глаз, я хватаю хлеб и откусываю огромный кусок, так что остается одна корочка. Я жую с набитыми щеками, не закрывая рта, и Тимос вздыхает.
Мне хочется еще как-нибудь его подколоть, но в итоге я решаю больше не издеваться. И пока я ем, делая вид, что сосредоточена на книге, я замечаю фигуру Гермеса.
Он стоит перед стеклянной дверью кухни, прижав руки к стеклу и чуть ли не расплющив лицо об него, чтобы рассмотреть, что мы тут с Тимосом делаем.
Как раз когда я думаю, что Тимос его не заметил, тот заводит руку назад и хлопает по стеклу.
Гермес вздрагивает и исчезает.
Глава 4…И ОГОНЬ
Покровительница супружеских и романтических отношений, но в то же время и проституток: Афродите священны все формы физического и сексуального влечения. Именно она порождает сексуальную химию между двумя людьми, но она же становится причиной неприятия.
Афродита
Зона, отведенная под азартные игры, занимает больше половины острова. Тринадцать залов распределены равномерно, у каждого — своё собственное пространство.
Три из них имеют форму пирамиды, еще три — сферические, а остальные семь — прямоугольные. У каждого зала своя световая вывеска и свой цвет. Если смотреть с вершины нашей виллы, они создают захватывающую дух радугу огней. Здания соединены дорожками, украшенными деревьями, цветущими живыми изгородями и подсвеченными переходами, чтобы клиентам было проще ориентироваться.
Моё заведение называется «Сад наслаждений», и оно одно из тех, что имеют форму куба. Оно выстроено так, чтобы напоминать настоящий заколдованный сад, где правят удовольствие, красота и желание.
Внутри стоят колонны и арки в греческом стиле, вокруг которых вьется искусственный плющ и бутоны всех оттенков розового. Даже пол покрыт искусственной травой, но на ощупь она такая мягкая, что кажется настоящей.
Танцпол занимает самое большое и важное пространство. А по бокам, среди искусственных деревьев, расставлены столы из белого мрамора с золотыми прожилками.
Моя любимая часть заведения — небольшой алтарь в углу, состоящий из колонны, на которой покоится золотое яблоко. Заключенное в витрину, оно служит символом превосходства красоты Афродиты, которой, согласно мифу, Парис вручил яблоко раздора с надписью «прекраснейшей». Начало Троянской войны.
Когда я прибываю к девяти вечера под охраной Тимоса, даже за несколько метров я слышу гул людей в очереди у главного входа — они ждут, когда кто-нибудь из клиентов выйдет, чтобы занять их место.
Я веду Тимоса к задней части здания, указывая на служебный вход. Он молчит.
В течение дня он был довольно неразговорчив и просто следовал за мной как тень на расстоянии не более двух метров.
Пока мы идем по закрытой дорожке, окруженной изгородями и низкими деревьями, Тимос кладет руку мне на плечо, останавливая. Прежде чем я успеваю обернуться и спросить, в чем его
