Госпожа Безымянной усадьбы - Полина Атлант
ГЛАВА 10
На следующий день Марна отпросилась по своим делам. Хотя я хотела, чтобы она помогла мне постирать скатерть на стол. Слуги растопили очаг в зале и помогли мне повесить гобелен на главную стену.
Также я хотела подготовить посуду, протереть и сложить в корзины. Но тут в зал забежала взволнованная Марна.
— Госпожа… там приехали. — Служанка уставилась на меня круглыми испуганными глазами.
Я посмотрела на нее и нахмурилась.
— Кто там?
Марна лишь опустила голову. Я поспешила в дом, девушка следом за мной. Во входную дверь сильно колотили кулаками и сапогами. И как, погрузившись в мечты о своем празднике, умудрилась не заметить этого грохота сразу?
— Открывай! Открывай, Габриэлла! — кричали снаружи какие-то мужчины и продолжали колотить в двери.
Марна метнулась в соседнюю комнату и спрялась там. Мне стало не по себе. Но нежданные визитеры так колотил в дверь, что я боялась, они снесут ее.
— Открывай, баба, или мы двери выбьем!
Я не понимала, что происходит. И, услышав такую угрозу, в самом деле отперла. Еще не хватало остаться зимой без двери.
Мое сердце чуть не остановилось, когда я увидела на крылечке двоих злых бородатых мужчин.
— Что вам надо?.. — перепугавшись, спросила я.
Мужики расступились, и передо мной появилась Лина. У меня пропал дар речи.
— Габби, давненько не виделись!
Я хотела выйти из дома и побежать отвязать одного из псов, который громко лаял на чужаков. Но мужики нахально протолкнули меня обратно в дом. За ними и вошла нежданная гостя.
— Что вам нужно? — возмутилась я и уставилась на Лину в ожидании объяснений.
— Вот как ты встречаешь бывшую родственницу, ай-йя-яй!
— Бывшую?!
— Да, с сегодняшнего дня мы больше не родня. Должно быть, ты забыла, что вчера закончился твой траур? — Она осмотрелась и присела без позволения в мое любимое кресло.
Меня затрясло. Я распрямила плечи и сложила руки на груди.
— Ну спасибо, что напомнила! — усмехнулась я.
— Но приехала напомнить еще кое о чем. — Она ехидно улыбнулась. — Мы слышали, что ты хорошо навариваешься на своих пирогах, а дань с продаж не платишь!
— Что, какая дань? — Я чуть злобно не рассмеялась. Если бы не эти два живодера за моей спиной… — Я продаю их, чтобы выжить и не помереть с голоду!
Ангельское личико бывшей родственницы стало отвратительно злобным. Она сняла шапку, освободив длинные рыжие косы. И расстегнула тулуп. На сарафане прикрепленные бронзовыми фибулами весели бусы в три ряда.
— Ты же их не сама ешь, а продаешь у Медового зала. Не платишь ни пенни за лавку. Доходом с продаж не делишься, не платишь в казну, как все пекари. Это не по закону! Тем более я еще слышала, что ты пирогами и за работу мастеров расплачиваешься! — Лина несправедливо в моем же доме повысила на меня голос.
— Не разговаривай так со мной! — Я указала ей рукой на открытую дверь, через которую задувал ветер и сыпал снег.
— Я твоя госпожа, дорогая! — Лина тяжело вздохнула и поднялась.
— Не за что! — парировала я. — Ты требуешь, чтобы я платила дань с доходов от пирогов, которые продаю в лавке раз в год? Это смешно!
— Не я, не я, дорогая! А закон, установленный ярлом Асвальдом. — Она подошла немного ближе.
— Я продаю всего-то штук двадцать, какой оплаты ты с этого хочешь? — Пусть говорит, что именно она требует, и выметается.
— Столько же, сколько платят пекари, пять пенни за пирог было бы вполне достаточно. Но ты нарушила закон и теперь должна мне за двадцать пирогов… скажем так, три серебряника, — высказалась она и широко улыбнулась.
Эта дрянь знала, что мне нечем заплатить долг.
— У меня нет серебра! Ты все вынесла.
— Плохо, Габби, плохо. Долги суммируются, ты и без того должна нам часть за похороны, — сказала Лина, повернувшись к двери.
— Ну нет уж! — громко возмутилась я. — За похороны мы в расчете, так как ты вынесла из моего дома все ценное. И это было не по закону. Я тогда считалась вашей близкой родственницей.
— Ладно! — протянула она, словно делала мне одолжение. — А дань с пирогов чем заплатишь?
Я промолчала и глотнула. Так как не знала, что ей ответить, как от нее избавиться.
— Она испекла пироги…. Пять штук… там на кухне, — внезапно из-за угла показалась Марна и что-то пропищала.
— Марна, молчи! — крикнула я ей.
— Ах, солнце, мне не нужна ее паршивая стряпня, — сказала Лина вежливо моей служанке.
— Все, хватит, убирайся из моего дома, ты не имеешь права тут находиться! — подошла я к порогу и указала Лине на выход.
Бывшая свояченица не пошевелилась. Она продолжала стоять и требовать от меня выдуманную дань. И тут ее внимание привлекли бочки, которые я не успела перекатить в Медовый зал.
— О, а это что?
Один из ее охранников подошел, стукнул сапогом по бочке и содрал покрывало.
— Медовуха! — гавкнул он.
— И откуда это у нашей нищенки? — издевательски сказала она, удивившись увиденному.
— Они не мои… — сказала я, утаив имя хозяина бочек.
— Это бочки господина Эйвинда, — промолвила перепуганная Марна.
— И зачем они ей? Почему я об этом не знаю, девочка моя? — повернулась Лина к моей служанке, та, бедняжка, от страха сгорбилась.
— Что… — На мои глаза навернулись слезы.
— Госпожа будет справлять Йоль у себя и пригласила господина Эйвинда на праздник. Он привез эти бочки, — Марна должна была промолчать, но вместо этого все выдала Лине.
— Умничка, Марна! — похвалила она, затем повернулся ко мне. — А что касается тебя, бочки я забираю в качестве оплаты за дань от проданных пирогов!
Едва я успела сообразить, как охранники Лины подхватили бочки и начали выносить их из дома.
Я кинулась и встала на их пути.
— Остановись! Это не твое… и не мое! — кричала я, слезы душили меня.
Но тут второй охранник схватил меня за шиворот, чтобы я не мешала грузить бочки в сани. Вот что я могла сделать против этих здоровяков?
