Госпожа Безымянной усадьбы - Полина Атлант
Я быстро вскочила, несмотря на пронизывающий холод, подбежала к своими сторожевым псам и спустила их с цепей.
— Фа-а-ас!
Собаки рванулись за санями, громко лая. Один из псов почти запрыгнул на полозья, и здоровяк, вытащив кинжал, пырнул животное в живот. Я обессиленная упала на колени, громко плача во весь голос.
Раб выскочил из сарая и кинулся ко мне.
— Госпожа, не надо так… — Он начал с силой поднимать меня, чтобы увести с улицы.
Я вошла в дом, кинулась к креслу и, набросив на себя шерстяной плед, присела у очага. Не знаю, от чего меня больше трясло. От случившегося или от того, что я ужасно замерла.
— Госпожа, прости я… — громко всхлипывая, осторожно подошла ко мне Марна.
— Пошла вон! — прошипела я, согревая красные онемевшие руки над огнем.
— Прошу, прости…
— Боги простят! — Слезы катились по моим онемевшим щекам. — Я тебе доверяла, как ты могла?!
— Простите меня! — Она упала возле меня на колени.
— Не хочу тебя больше видеть! — ответила я ей внятно, даже не поворачиваясь.
Марна не хотела уходить, но у нее не было выбора. Моя личная служанка Ида стояла в стороне и тоже плакала. Эта девушка, к которой мы все относились как к своей, предала нас. Она выгнала Марну с вещами из дома.
Когда служанка закрыла двери за Марной, она подошла ко мне и тихо присела рядом.
— Принеси мне глинтвейна… — попросила я Иду.
— Госпожа, я побежал за господином Эйвиндом, — подошел ко мне слуга, в руке он сжимал острый кол.
Я ожидала, что рано или поздно произойдет что-то подобное. Вот пусть теперь Эйвинд разбирается с Линой. Ведь ему едва верилось в мою правду.
ГЛАВА 11
Этот день выдался как никогда тяжелым! Добрая порция глинтвейна хоть и согрела мое тело, но не остудила нахлынувшие чувства. Пока я осушала большую кружку горячего напитка, голову атаковали всевозможные мысли.
У меня родилась одна идея, и, как только пройдет Йоль, я ее осуществлю. Переберусь жить до весны в старый Медовый зал, где когда-то и обитало старшее поколение. Мои дед и бабушка очень долго там прожили и никогда не жаловались.
Задняя часть зала была отгорожена. Там находилась клетка для козы и дикой свиньи. Большая же часть всегда была жилой. Одновременно и кухня, и места, чтобы спать. Никому никогда не было тесно. Внутри всегда было тепло, уютно, на столе стоял кувшин горячего взвара и под вышитым полотенцем ждали свежие пироги…
Короткое воспоминание из детства расстроило меня еще больше. Я ведь могу все бросить, собрать свои жалкие пожитки и, как только потеплеет, покинуть эти унылые земли. Меня здесь ничто не держит. А в землях своего отца в любом поселении я могу купить такую же лачугу и жить себе спокойно. Трогать и обижать там никто не будет, потому что все меня знают — я дочь ярла. А тут я никто. И считают меня тут чужой.
Я все еще сидела у очага, закутанная в теплый плед, обливаясь слезами, когда в двери снова постучались. Моя служанка резко вскочила, схватившись за кочергу.
— Открой… это не они… — Я вытерла влажное лицо подолом и допила остатки глинтвейна.
Ида медленно подошла к двери и сперва осторожно выглянула в форточку.
— Это я, Эйвинд, Габби, прошу, открой!
Служанка распахнула двери, впуская моего раба вместе с гостем, который принес с собой вечерний морозный дух. Я взяла себя в руки, поднялась и быстро вытерла лицо вышитым платочком.
Мужчина стремительно снял меховые перчатки и ринулся ко мне. Он хотел обнять, но от неожиданности я сперва отступила.
— Эйвинд…
Дыхание мужчины было тяжелым и прерывистым, словно он бежал сюда. Он распахнул тулуп, будто притягивая меня своим заботливым теплом.
— Мне жаль, что так случилось, но я тебе обещаю, что так это не оставлю!
— Спасибо! — вымолвила я, шмыгнув носом.
— Иди ко мне!
Эйвинд распахнул руки, как когда-то делал мой отец, когда хотел утешить. Слезы вновь наполнили мои глаза, и, не в силах сдержаться, я прижалась к его теплому телу.
Крепкие, горячие руки обняли меня с такой силой, что я на мгновение забыла обо всем остальном. Мы стояли одно мгновение, обнимаясь. Моя служанка, застывшая в дверях, от неожиданности забыла их закрыть. Снежный ветер, как непрошеный гость, стремительно ворвался в помещение.
Я первая отстранилась. Мы не должны обниматься. Тем более в присутствии посторонних.
— Гм, ты можешь передать своему рабочему, что он может забрать пироги… Но… крышу чинить не надо. Я ничего не буду тут больше ремонтировать.
Я подошла к очагу и присела в кресло, голова что-то разболелась. Мне нужно было лечь поспать после пережитого.
— То есть? — Эйвинд снял тулуп и отдал его рабу. Он подошел к очагу, протягивая к огню руки.
— Я еще не точно решила… — сглотнула я. — Но… после праздника я переберусь жить в старый зал, а весной уеду отсюда.
— Эм, а с домом что будет? — Мужчина присел в кресло, нагнувшись ко мне.
— Эта развалюха… дом для тебя? — высказалась я, смотря в широкие ясные глаза мужчины.
Он кивнул, потому что прекрасно понимал, что это не место для житья благородной женщины.
— Вот только я думаю, что это не решит проблемы, даже если ты переберешься в старый зал. Тебе по-прежнему нужна надежная охрана.
— Поэтому я еще не совсем решила. Возможно, лучше всего уехать отсюда. Навсегда! — Я сглотнула комок обиды, застрявший в горле, и отвела взгляд.
Эйвинд слегка хлопнул в ладони.
— Что ж, время подумать у тебя есть.
— Да уж, целая зима на носу… — горько усмехнулась я.
— Ну и… что теперь с праздником? — Эйвинд продолжал смотреть на меня.
Я немного подумала и собралась ответить.
— Он состоится! — уверено ответила я.
— Это хорошо. — Эйвинд одобрительно качнул головой и улыбнулся уголком рта. — Ты не сдаешься. А Лине именно и надо, чтобы ты уехала.
— Что? Зачем это? — Я нахмурилась.
— Старик Асвальд уже стар и намерен на новогодний праздник озвучить свое завещание. Как ты наверняка знаешь, по традиции в него вписаны все прямые потомки. Кальве — родной внук ярла,
