Нежеланная жена дракона, или Император готовке не помеха! - Злата Тайна

вот, к примеру… леди Амброзия очень даже здорова и может заниматься серьёзными делами.

Самая убедительная ложь всегда содержит в себе крупицу правды. После разговора с надменным драконом я и вправду чувствовала себя полумёртвой. Но теперь… теперь я знаю лекарство.

— Леди Амброзия? — переспросила Ингрид, в её глазах мелькнула искорка понимания.

— Это мой новый псевдоним, — улыбнулась я. — Тайное имя для прикрытия. Я надеюсь, ты не выдашь меня?

— Конечно нет, леди Ортан! — служанка склонила голову в знак уважения, но уголки её губ дрогнули.

— Вот и замечательно. Так, мне нужно хорошее, но не вычурное платье. И плащ… желательно с капюшоном.

А ещё нужно залезть в шкатулки и посмотреть какие-нибудь ненужные драгоценности.

Ингрид кивнула и скрылась в гардеробной, а я направилась к массивной шкатулке с инкрустацией, что стояла на туалетном столике. Внутри, на бархате, лежало то, что я в шутку назвала «фондом несчастной невесты». Я принялась перебирать украшения.

Вот диадема, усыпанная бриллиантами и рубинами размером с ноготь. Слишком пафосно, слишком «смотрите, я императрица!». Вот ожерелье из идеально подобранных жемчужин. Прекрасно, но слишком узнаваемо, такие вещи запоминаются. Вот брошь в виде феникса, выточенная из цельного куска огненного опала. Искусная работа, но кричащая. Все эти вещи были красивы, как картинка, но абсолютно бесполезны в реальной жизни. Их нельзя было просто надеть и пойти по делам — они были тяжёлым, буквальным ярмом статуса.

Мне нужно было что-то более… ликвидное. Я отложила в сторону несколько изящных, но неброских колец с крупными, но одинокими камнями — сапфир, изумруд. Их проще будет оценить и обменять. Потом мои пальцы наткнулись на пару серёг-подвесок с тёмными александритами, которые при разном свете меняли цвет с изумрудно-зелёного на пурпурно-красный. Идеально. Дорого, но не кричаще, и с налётом тайны. И, наконец, я выбрала золотой браслет тонкой работы, не усыпанный камнями, но с изящной витой гравировкой. Он выглядел старинным и солидным.

В этот момент вернулась Ингрид с платьем глубокого вишнёвого оттенка. Оно было сшито из дорогого, плотного шёлка, но его крой был удивительно простым — без корсета, без каркаса, с длинными рукавами и высоким воротом. Лишь тонкая серебряная вышивка по подолу и манжетам намекала на его стоимость. Это было платье-заявление: «У меня есть вкус и деньги, и мне нечего вам доказывать». Поверх я накинула плащ из мягкой серой ткани с просторным капюшоном.

— Прекрасно, — оценила я свой образ в зеркале. Леди Амброзия была готова к выходу.

Ингрид, поколебавшись, сунула мне в руку несколько мелких монет из собственных сбережений. «На карету, леди», — прошептала она, краснея. Я сжала её руку в безмолвной благодарности. Этот скромный жест тронул меня больше, чем все бриллианты в шкатулке.

Спустя полчаса я уже сидела в скрипучей, но опрятной наёмной карете, пойманной на одной из улиц подальше от Драконьего Шпиля. Колёса барабанили по безупречным светящимся мостовым, унося меня в тихие, респектабельные улицы Верхнего города.

Здесь пахло уже не магией и специями, а деньгами и властью. Воздух был тише, пропитан ароматом цветущих экзотических кустарников в идеально подстриженных палисадниках. Особняки вздымались ввысь изящными фасадами из светлого песчаника, с колоннадами, остроконечными шпилями и витражами. Слуги в ливреях размеренно подметали и без того чистые тротуары.

Карета остановилась на Проспекте Торговой Славы. Я вышла и сразу увидела его. Дом с золотым флюгером в виде кошелька. Он был именно таким, как его описали — внушительным, демонстративно богатым и безвкусным. Мраморные кариатиды, поддерживавшие балкон, смотрелись тяжеловесно, а позолоты было столько, что слепило глаза. Это был не дом, а памятник чужому тщеславию.

«Ну что ж, господин Дюваль, — подумала я, поправляя капюшон. — Давайте посмотрим, что для Вас ценнее: призраки в заброшенном доме или настоящие драгоценности в вашей сокровищнице». Сделав глубокий вдох, я направилась к массивной дубовой двери, украшенной бронзовыми молотками в виде… да, тоже кошельков. Итак, леди Амброзия начинает переговоры.

Глава 8

Подойдя к двери с кошельками, я приготовилась к звону колокольчика или удару в гонг, но вместо этого меня встретил здоровенный детина в латах, с лицом, которое, казалось, забыли додолбить до ума. Он преградил мне путь, скрестив руки на груди.

— Куда это, красотка? — просипел он, окинув меня оценивающим взглядом, который я мысленно назвала «взгляд на мясо». — Господин Дюваль не принимает бродячих арфисток.

Вот как? «Красотка» и «арфистка». Ну, спасибо за комплимент, дорогуша. В моём мире от таких «ухажёров» я отбивалась сковородкой и знанием уязвимых точек. Здесь сковородки не было, но язык был на месте.

— Милейший, — сказала я сладким голосом, от которого у самой сводило скулы. — Если твой мозг так же накачан, как и бицепсы, ты бы понял, что перед тобой дама, пришедшая по делу. И если ты сейчас же не прекратишь пускать слюни и не доложишь о моём визите, твой господин узнает, как его верный пёс сорвал ему сделку, от которой у того самого золотого кошелька на крыше начнётся несварение.

Стражник на мгновение опешил, его мозг явно с трудом переварил длинную фразу. Он нахмурился, собираясь, видимо, проявить «мужскую твёрдость», но дверь позади него открылась.

На пороге стоял, видимо, сам господин Дюваль. И он был полной противоположностью своему стражнику. Высокий, подтянутый мужчина лет тридцати, с уложенными чёрными волосами и умными, насмешливыми пронзительно-серыми глазами. Он был одет в безупречный кафтан тёмно-синего цвета без единого намёка на вульгарную роскошь.

— В чём дело, Рорк? — его голос был спокоен и бархатист. — Я слышу возмущение в голосе леди. Это дурной тон.

— Да это… арфистка какая-то, господин! — выпалил стражник.

Дюваль поднял бровь и окинул меня взглядом. Его взгляд был быстрым, профессиональным, без тени сальности. Он оценил качество платья, покрой плаща и уверенную осанку.

— Сомневаюсь, что арфистки носят платья из шёлка, сотканного в мастерских Серебряного квартала, — вежливо заметил он. Затем поклонился мне. — Прошу прощения за недоразумение, мадемуазель. Позвольте представиться, Люсьен Дюваль. Чем я обязан удовольствию?

Я была слегка ошарашена. После Даррионовых рыков и стражничьих ухмылок эта галантность была как глоток свежего воздуха.

— Леди Амброзия, — представилась я, слегка кивнув в ответ. — Я пришла обсудить с Вами один заброшенный объект Вашей собственности. Если, конечно, у Вас найдётся для меня минутка.

Интерес в его глазах вспыхнул ярче.

— Ну конечно. Прошу в мой кабинет. Рорк, встань на место. И