Три звездочки для принцессы - Сумеречная грёза

студенточка, я не верил — её соски слишком сильно норовили выкатиться вместе с грудью, да и яркий макияж навевал однозначные мысли. Эта брюнеточка явно из каких-то охотниц.

А ведь я за пару месяцев толком даже ни с одной девушкой не поговорил. Может, пора? До встречи моей группы ещё целый час… Только понятия не имел, как к ней подступиться. Не мастак я был знакомиться.

— Привет, как дела? — улыбнулся скучающей брюнетке, явно желающей коктейль за мой счёт.

Ну, а что? Вроде оригинально подкатил.

— Ну, привет, — скучающе поправила причёску брюнетка.

— Угостить?

— Ну, давай.

Заказал коктейль девушке, та приняла его с задумчивостью и окинула меня оценивающим взглядом: довольно молод, но уже давно не юнец. Лицо несёт отпечаток серьёзного прошлого, но на плечах нет погон. Если был бы военный, то обязательно был бы по форме — военные никогда не снимали форму на колониальной планете. Значит, проездом, — так она подумала.

Миллиардеров здесь водилось в количествах очень скудных, и они уж точно не одевались так, как я — кожаная куртка с рукавами в три четверти, хоть и стильная, но без отличительных шильдиков исследователей-спонсоров.

Даже не спросив моё имя, девушка уже потеряла ко мне интерес.

— Как тебя зовут? — спросил, продолжая знакомиться крайне оригинальным способом.

— Мне пора, — кинула брюнетка и, совершенно не стесняясь, свалила, прихватив подаренный мной коктейль.

Вот и поговорили.

Потеряв остатки нормального настроения, я заплатил за виски и тоже покинул довольно убогий бар.

На небе сгущались тучи, воздух отсырел ещё с утра, и промозглый ветер задувал под полы куртки. Я поёжился.

Отвратительный день, чёрт его побери. Единственное, чего мне хотелось, — спокойно откатать эти два месяца и занять должность куратора 8 сектора, без каких-либо неожиданностей. Хватит в моей жизни сюрпризов.

— Привет, — пожал руку одному из своих студентов, которого уже видел ранее. Два паренька стояли рядом с кучей чемоданов у высокого сетчатого забора, который еле-еле сдерживал джунгли. — Что, где остальные?

— Не знаю, — пожал плечами Вердан. — Девчонки сказали, что скоро будут. Они решили кого-то напоить, тут девчонка новая объявилась — влетела в списки перед самым отлетом.

— Новая, старая, кто их разберёт. Я, кроме тебя, никого и не видел больше, — проворчал, как старый дед.

Не передать словами, как меня раздражала вся эта ситуация. Да будь на моём месте сам Олег Коршунов, разметал бы всё это безобразие к чертовой матери.

Всё, тут абсолютно всё было не так.

Первое — из группы в пятнадцать заявленных мест было занято только пять, что уже исключало возможность выдвижения. Если бы это был мой отряд, и маршрут предполагал втрое больше бойцов, я бы сразу завернул это предприятие.

Второе — студенты общались со мной на равных, что уже нарушало дисциплину. Это плохо, очень плохо. Как следствие — кто-то был на месте, кто-то опаздывал. Никакой дисциплины! Будь моя воля, эти расхлябанные птенчики уже по струнке стояли вдоль забора и со страхом ожидали моего следующего приказа.

Но — нельзя. Этот сброд должен бродить неприкаянно, как овцы на полянке, а я должен молчать и изредка следить, чтобы кто-то из них ненароком не убился.

Как же мне будет сложно перестроиться…

И вишенка на торте — судя по слухам от прибывших студентов — Вердана и Алана, две оторвы решили напоить новенькую в кафе приемного терминала космопорта. Пьяных дев мне ещё не хватало. Будь моя воля, я бы вытащил всех из кафе, обложил отборным солдатским матом и отправил бы в наряд вне очереди с лишением сухпайка. Но нет, нельзя…

Теперь я друг, нянька и товарищ, который пообещал Олегу Коршунову, что под моим началом девки будут рыдать не чаще, чем раз в две недели.

Конечно, график я придумал себе сам, и уже надумывал сократить его втрое. И начал планировал уже сейчас — всыпать этим ветреным девицам по первое число, чтобы приходили на сборы вовремя и в трезвом виде. Как я был зол — словами не передать, в таких случаях мои солдаты обычно старались не попадаться мне на глаза.

— Ой, а вот и они! — радостно воскликнул Вердан, помахав троим девчонкам вдали.

Две шли достаточно уверенным шагом, а вот одна из них всё время спотыкалась, и траектория её движения явно отличалась от трезвой прямой.

Вдох, выдох. Спокойно, Сергей. Главное — сохранять спокойствие, как бы мне ни хотелось устроить разнос. Я — друг и товарищ, а не капитан.

— Ой, мальчики, привет, — засмеялась шатенка, Глори, насколько я понял из личных дел своей группы.

— Привет, — засиял Вердан. Его друг, очкастый Алан, стыдливо опустил глаза — явно ботаник, который стесняется даже присутствия девушек рядом с собой.

Такому быть девственником до конца своей жизни, без сомнений. Он как увидел Глори, так чуть в обморок не упал.

— Здравствуйте, — улыбнулась брюнетка Натти, окинув меня оценивающим взглядом, прямо как та, в баре, и улыбнулась странной улыбкой — слишком уж кокетливой.

Понятно. Эта узнала обо мне всю информацию и уже кое-что для себя решила. Ну ничего, эти радужные планы я точно обломаю — на рабочем месте у меня не может быть никаких связей, тем более если я ответственен за группу. И плевать, что там вбила в голову себе эта брюнеточка, она для меня не женщина, а единица в строю.

— Ик… здравствуйте, — промямлила белоголовая красавица с голубыми глазами, видимо та, которую в шутку решили напоить её новые подружки. Её щёки горели румянцем на белоснежной коже. — А где же наш вожатый?

Вожатый… если бы я мог приложить ладонь к лицу, я бы сделал это, но пришлось промолчать. Прямо как в пионерском лагере, ей-богу… но эта девчонка, по всей видимости, была керимкой и знала язык не то чтобы в совершенстве, поэтому этот эпитет я ей простил.

Айлин Принсцес, 20 лет, уроженка планеты Баллу, согласно её личной анкете, заполненной непосредственно перед прибытием на планету Бартоломея в составе исследовательской группы. Не похожа она была на путешественницу… что она здесь забыла?

— Не вожатый, а командир, — попытался поправить как можно мягче, даже улыбнулся коряво, как уж получилось. — Что-то вы припозднились, девчата, как бы командир не наругал вас за это, — немного пожурил их.

Мне показалось, что лёгкая назидательность в обёртке юмора должна хоть как-то дисциплинировать самый сложный военный сегмент — женщин. Для меня он всегда был неуправляем, поэтому я работал только с себе подобными и ещё ни разу не пожалел об этом.

— Ой, он точно наругает! — белоголовая расширила от испуга глаза, ставшие