Три звездочки для принцессы - Сумеречная грёза

— Эм... нет… я… я дома.

— Как дома? — завертела головой, растряхивая свои белые кудри. Я была просто не в силах поверить, что с любимым все в порядке, и он не истекает кровью где-нибудь на полпути к космодрому. — Но ведь ты должен быть здесь, со мной — в очереди на рейс до Омеги. Как ты можешь быть дома, если тебя не ограбили?

— Почему меня должны были ограбить? — не понял Дайрон.

— Потому что из-за этого ты не приехал ко мне, в космопорт! — выпалила я в отчаянии.

Дайрон сделал глупый, непонимающий вид. В этот момент я почему-то разозлилась на него, хотя знала, что любовь не допускает никакой злости. Но почему он не приехал ко мне?

— Я не полечу на Омегу, — вдруг говорит Дайрон, и у меня рушится весь мир. — На Омеге нет цивилизации, нет никаких удобств, достойного общества… да и родители мои будут против…

Я открыла рот, не в силах сказать ни слова, я просто потеряла дар речи. Как же так?

— А как же наша любовь? — едва выдавила из горла, потому что в нем уже засел огромный ком боли, а на глаза навернулись слёзы.

— Ну… я тут подумал… — Дайрон замялся как трусливый тюфяк, и в этот момент он совсем уже не казался таким благородным, сильным и смелым. — Говорил же, моя лютэн-энергия на тебя не активировалась, и вроде как я свободен. Я, наверное, всё-таки тебя не люблю, — говорит Дайрон, и у меня темнеет в глазах.

— Как… не любишь? — тихо шепчу, восседая на чемоданах посреди моего рухнувшего мира… мира разрушенных надежд.

— Ну, вот так… да и глупая это какая-то затея — куда-то бежать, — добил меня Дайрон. — Тебе лучше выйти замуж за того, кого выбрали родители. А не лететь куда-то на край света… это опасно, да и…

Я выключила связь. Разрушила все мосты. Перечеркнула прошлое. Не могла смотреть на лицо этого обманщика!

Это не рыцарь — это коварный злодей, обольститель, который украл моё сердце и душу, оплел мой разум пустыми обещаниями, а потом предал!

Мне стало так горько на душе, что трудно было дышать. Моя любовь была предана, мечта уничтожена, а планы… меня не пустят на Омегу одну, да и что там делать без сильного и благородного защитника? Слезы брызнули из моих глаз, я рыдала и давилась слезами. Моя любовь растоптана, а будущее уничтожено! Утоплюсь!

Единственное моё желание было — не видеть, не слышать, не чувствовать… а в груди жгло и пекло так, что я хотела просто умереть.

В отчаянии я бросилась к выходу из космопорта, забыв, что нахожусь на третьем этаже. Вместо толпы, встречающей меня у входа, я упёрлась в парапет балкона, и перед мной предстали величественные космолеты, взлетающие вдалеке сумеречного космопорта. Внизу сновали маленькие фигурки людей и керимов, отправляющиеся в путешествия — кто куда.

Здесь не было никакой воды. Ни капельки. Как же я тогда утоплюсь?

Если уж топиться, нужно возвращаться назад, к маменьке и папеньке на виллу, а потом идти до родового озера. Но меня могут поймать, да и холодно сейчас топиться. Вода такая ледяная, что при одном прикосновении кожа покрывается пупырышками, и становится страсть как неприятно. Нет, топиться сейчас было решительно невозможно.

Тогда я сброшусь вниз! Умру, пусть родители знают, какую ошибку совершили, захотев отдать меня за нелюбимого!

Посмотрела вниз, на маленькие фигурки керимов.

— Ой, мамочки, — тихо прошептала я, со страхом вцепившись в парапет. — Это же очень высоко!

Наверное, падать с такой высоты очень больно и неприятно, да и все будут глазеть, а потом бесцеремонно обсуждать мой нелепый вид. Все светские газеты напишут о том, как я некрасиво распласталась на асфальте, и мой трагический жест будет осмеян.

А ещё я боялась высоты — ну как же тут сбрасываться вниз? Это тоже определенно невозможно. Нужно было придумать что-нибудь другое. Я не могла сброситься вниз… вот если бы утопление… я была бы прекрасна, как зимняя роза, и маменька с папенькой бы точно страдали.

Страдали…

Но ведь родители точно будут страдать, вдруг осознала я. Это же ужасно! Я очень любила маменьку и папеньку, и не хотела, чтобы они проливали слёзы о моей кончине, и не хотела испытывать боль при смерти, а ещё очень хотелось жить… просто невероятно сильно хотелось.

А как же моя мечта? Она так и останется в небе, сверкать тремя недостижимыми звёздочками? Нет, не бывать этому никогда!

Не стоит отвратительный поступок Дайрона ни утопления, ни полёта с третьего этажа. Я отшатнулась от парапета, влетев в помещение космопорта, словно ошпаренная.

Посадка на Омегу уже завершилась, и стюарды закрепили терминальную ленточку — путь на эту планету отныне мне был закрыт. Что же делать?

— Внимание, объявляется посадка на рейсы до планеты Бартоломея. Просим приготовиться пассажиров. Не забывайте сдать личные вещи в багаж.

Обескураженная и почти сломленная, я прошла до терминала рядом с главной кассой космопорта — это было просто огромнейших размеров табло, на котором юрко проносились строчки с маршрутами, фамилиями, должностями и незанятыми вакансиями. Последние подсвечивались красным и сильно бросались в глаза.

— Простите, девушка, — меня подвинула в сторону какая-то невысокая шатенка в форме кадетского корпуса военно-воздушных войск. — Смотри, Бетани, открылись вакансии в пятом секторе. Ну, наконец-то, а я думала, буду ждать вечность.

— Бронируй скорее, иначе век отсюда не улетим, — сказала ей её спутница.

— Простите, достопочтенные леди, а что это вы делаете? — спросила я невзначай этих милых девушек.

На меня посмотрели две пары удивлённых глаз. Наверное, моя вышколенная речь была немного непривычна для них… слышала, на Земле говорили как-то иначе. Я знала эсперанто, но многие нюансы языка для меня были в новинку.

— Записываемся на новые вакансии и улетаем с этой промозглой планеты, — угрюмо сказала шатенка. — Бетани, да бронируй же скорей!

— Наша планета действительно несколько… кхм… холодновата, — призналась я, но сразу поняла, что пустые разговоры претят вечно занятым землянам, и нужно переходить сразу к делу. — А разве можно зарегистрировать вакансию просто так? Без запросов в департамент?

— Пфф, — шатенка закатила глаза. — На Бартоломея — запросто. Да там всех принимают: молодых, старых, бедных и богатых, даже беглых преступников.

— Не планета, а помойка, — хихикнула её спутница.

— Тсс, следи за языком, — одернула её шатенка. — Бартоломея не помойка! Это планета возможностей. Её только-только начали колонизировать, и принимают всех без разбора, а иногда даже без документов. Так сказать, кто успел, тот и съел!

Девчонки, рассмеявшись, подхватили какой-то странный листочек, что выплюнул