Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу
Герцог стоял над ней, сжимая меч, и не мог двинуться.
— Лоренц, — тихо сказала Эмили, подходя к нему. — Всё кончено.
Он опустил меч и обернулся к ней.
— Я не хотел, — сказал он. — Я не хотел, чтобы так…
— Я знаю, — ответила она, беря его за руку. — Я знаю.
Они стояли молча, глядя на тело Гризельды. Льюис подошёл, накрыл её лицо плащом.
— Надо уходить, — сказал он. — Сейчас.
Он помог Эмили и они пошли к лошадям. Герцог шёл последним, не оглядываясь.
Они уже садились в сёдла, когда из темноты вылетела стрела.
— Ложись! — крикнул Льюис, но было поздно.
Стрела летела прямо в герцога.
Эмили увидела её. Увидела, как она приближается, как блестит наконечник в свете догорающего костра. Увидела лицо герцога, который не успел увернуться.
И она шагнула вперёд.
— Нет! — закричал герцог, но она уже заслонила его собой.
Стрела вошла в грудь.
Эмили почувствовала удар — сильный, жгучий, от которого перехватило дыхание. Она посмотрела вниз и увидела древко, торчащее из её груди. Кровь хлынула по платью, тёплая, липкая.
— Эмили! — Герцог подхватил её, не давая упасть. — Эмили, нет!
Она смотрела на него, и в его глазах был такой ужас, что ей захотелось успокоить его. Сказать, что всё будет хорошо. Что она не уйдёт. Что она обещает.
— Лоренц, — прошептала она. — Я…
Слова застряли в горле. Всё поплыло перед глазами — его лицо, костёр, звёзды над головой. Она почувствовала, как её тело становится тяжёлым, как руки теряют силу.
— Не смей! — крикнул он, прижимая её к себе. — Не смей уходить! Слышишь⁈
Она хотела ответить, но темнота накрыла её, и она провалилась в неё, чувствуя только его руки, сжимающие её, и его голос, который звал её снова и снова.
— Эмили! Эмили!
Она не слышала.
— Льюис! — закричал герцог, прижимая её к груди. — Льюис, помоги!
Льюис уже был рядом. Он рванул ткань на её платье, осматривая рану.
— Стрела глубоко, — сказал он, и голос его дрожал. — Надо вытащить, но, если вытащить — она может истечь кровью.
— Вытаскивай! — крикнул герцог. — Вытаскивай, слышишь⁈
Льюис колебался только секунду. Потом взялся за древко и резко дёрнул.
Эмили вскрикнула, но не открыла глаз. Кровь хлынула сильнее, и герцог прижал к ране плащ, пытаясь остановить её.
— Не уходи, — шептал он, чувствуя, как её кровь заливает его руки. — Пожалуйста, не уходи. Я не смогу без тебя. Ты слышишь? Я не смогу.
Льюис уже накладывал повязку, перетягивая рану, чтобы остановить кровь.
— Надо в замок, — сказал он. — К Матиасу. Только он сможет…
— Тогда едем, — сказал герцог, поднимаясь с Эмили на руках. — Сейчас же.
Он посадил её перед собой в седло, прижимая к груди, и пришпорил коня.
Лес летел мимо, ветки хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. Только её, только её дыхание, слабое, прерывистое, и кровь, которая всё ещё сочилась сквозь повязку.
— Держись, — шептал он. — Держись, пожалуйста. Я не отпущу тебя. Слышишь? Я не отпущу.
Она не отвечала. И он гнал коня в темноту, молясь всем богам, которых знал, чтобы она дышала. Чтобы она жила.
Льюис скакал рядом, и в его глазах был тот же страх.
— Она сильная, — сказал он. — Она выдержит.
— Должна, — ответил герцог, и в голосе его не было сомнений. — Она должна.
Впереди, сквозь деревья, уже виднелись огни замка. Они скакали, не разбирая дороги, и каждый удар копыт казался вечностью.
— Эмили, — шептал герцог, прижимая её к себе. — Мы почти дома. Держись. Пожалуйста, держись.
Она не слышала. Но он знал — она ждёт. Она всегда ждала.
И он привезёт её. Живую. Он обещал.
Глава 57 Смертельная рана
Глава 57 Смертельная рана
Дорога к замку тянулась вечность.
Эмили то приходила в себя, то снова проваливалась в темноту. В минуты просветления она чувствовала его руки, сжимающие её, слышала его голос, который звал её, умолял держаться. В минуты забытья ей снился замок — чистый, светлый, пахнущий кофе и лавандой. Снилась Марфа, которая ворчит на кухне. Снились Зельда и Лора, показывающие новые бруски мыла. Снился Арно в оранжерее, возившийся с молодыми ростками кофе.
И он. Он всегда был рядом.
— Держись, — шептал его голос сквозь темноту. — Мы почти дома. Ты слышишь? Почти дома.
Она хотела ответить, но сил не было. Только чувствовать, как он прижимает её к себе, как его сердце колотится где-то рядом, как кровь — её кровь — заливает его руки.
— Лоренц, — прошептала она, когда сознание вернулось на миг. — Ты ранен?
— Не важно, — ответил он. — Только ты. Только ты важна.
Она хотела сказать, что любит его, но темнота снова накрыла её.
* * *
В замке их ждали.
Марфа, узнавшая от гонца, что герцог возвращается и что герцогиня ранена, растопила все печи, нагрела воду, приготовила чистые тряпки и отвары. Бардо распахнул ворота, и лошади, взмыленные, едва живые, влетели во двор.
— Сюда! — крикнул Матиас, старый лекарь, который уже ждал у входа с носилками. — Несите её в покои герцога, там тепло, там свет.
Герцог спрыгнул с коня, не выпуская Эмили из рук. Он нёс её сам, не доверяя никому, поднимался по лестнице, и каждый шаг давался ему с болью — раны открылись, кровь сочилась сквозь повязки, но он не чувствовал ничего, кроме её.
— Положите её сюда, — Матиас указал на кровать.
Герцог опустил Эмили на подушки. Она была бледна, так бледна, что сливалась с белым бельём, и только тёмные волосы разметались по подушке, напоминая, что она ещё жива.
— Выйдите все, — сказал Матиас, разворачивая инструменты. — Мне нужен свет, вода и тишина.
— Я останусь, — сказал герцог.
— Ваша светлость…
— Я останусь, — повторил он, и в голосе его была такая сталь, что Матиас не посмел спорить.
Льюис вышел, уводя с собой Марфу и служанок. Дверь закрылась.
Матиас принялся за дело. Он разрезал пропитанную кровью повязку, осмотрел рану, промыл её, наложил швы. Герцог стоял у изголовья, держал её
