Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Азар едва провел губами по моему телу. И все же это прикосновение поразило меня всю подобно удару молнии.

Он еще чуть-чуть приподнял мою руку и поцеловал снова, повыше, в следующее скопление шрамов. Там он задержался, и от теплого, нежного касания его языка я судорожно вдохнула.

Еще выше: предплечье, потом плечо.

– Вот как ты должна это чувствовать, – прошептал он, прикоснувшись губами к моей коже.

У меня по щекам скатились две слезы.

Мне так долго было больно, что я уже забыла, каково это – ощущать нечто приятное. И, боги, сейчас мне было так приятно, что даже больно. Азар двигался мимо шрамов, мимо ран, к той мне, на которую я сама давно уже не обращала внимания.

К той Мише, которая знала, что он абсолютно прав.

Это было именно то, чего я хотела бы для всех своих друзей. То, чего я хотела бы для Райна и Орайи.

И даже, втайне, для самой себя.

Мне хотелось смахнуть с плеч бретельки сорочки и отдать ему для обожания еще больше плоти. Пусть с его поцелуями уйдут все эти раны, весь этот стыд.

Я желала этого. Как солнца. Вернее, нет – как крови.

Однако я погладила Азара по щеке, подняла его голову. Я пыталась не встретиться с ним взглядом, но не вышло.

Его лицо изменилось, мучительное желание уступило место тревоге. Его большой палец подхватил слезу на моей щеке.

– Мише… – прошептал Азар.

Когда он назвал меня по имени, это вдруг показалось мне непристойной близостью. Более чувственной, чем касание его губ.

– Не делай этого, – хрипло произнесла я. – Не надо.

Последние остатки желания в его остекленевшем взгляде исчезли.

– Прости. Я…

Но тут нас разделил мощный удар.

Только что я стояла рядом с Азаром. А уже в следующее мгновение мир пошатнулся. Все звуки поглотил оглушительный рев.

«Как-то слишком больно для дома, которого на самом деле вроде бы и нет», – подумала я, ударившись спиной о стену. Нас окутал дым.

Глава тридцатая

– Илие, вставай.

Тон у Азара был резкий и командный, но за плечо он меня тряс нежно. Можно даже сказать, просительно.

– Вставай! – снова сказал он с ноткой страха в голосе.

Эта нота вызвала в затуманенном мозгу мысль: «Получается, я и правда ему нравлюсь?»

Я лежала щекой на медвежьей шкуре. Перед глазами танцевали серые точки. В ушах звенел далекий крик. Я смутно ощущала боль, пульсирующую в левой ноге.

Подняв голову, я увидела, что склонившийся надо мной Азар издал вздох облегчения, который он даже и не пытался скрыть, а за ним роятся…

Призраки.

Немереное количество призраков.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что я вижу в этом бесформенном болоте. Стена дома Эсме рухнула. Через завалы из битого кирпича валил дым. По руинам ползли призраки, как муравьи, облепившие кусок гнилого фрукта. Один из них с открытым ртом вышел из дыма за спиной у Азара.

– Берегись! – закричала я.

Азар обернулся, и как раз вовремя. Оружия у него не было – пришлось отпихнуть призрака одной лишь магией, столкнув тень с тенью. Но за первым призраком последовал второй, а потом и третий.

Я попыталась встать. Эсме уже спустилась сверху. Боги, вот это была сила – воистину пугающая. Те привидения и монстры, которые снились мне в детстве, походили на нее. Эсме плыла по воздуху, тьма бурлила вокруг нее, как неспокойные морские воды, а щупальца этой тьмы выхватывали из воздуха безлицых призраков.

Их было слишком много. Я даже не знала, куда смотреть. Эсме, не глядя в нашу сторону, бросила нам оружие. Азар поймал свой меч в воздухе, даже не прервав схватку. Мой скромненький стальной меч бесполезно загремел на землю в нескольких футах от меня. Луче схватила его и потащила ко мне, пока я билась с безлицым призраком.

– Хорошая девочка, – прохрипела я.

Схватила меч и перерубила нападавшее существо посередине. Оно испустило крик и растаяло.

Получив короткую передышку, я наконец с усилием встала. Призраки были повсюду. Безмятежный покой дома Эсме был нарушен. Два передних окна вылетели, и через них валили клубы дыма и тени.

И из этого дыма восстала Офелия.

Трудно было поверить, что когда-то она была той хорошенькой вампиршей, которую я видела в воспоминаниях Азара. С каждым разом, когда мы встречались, ее очертания искажались все больше, как многократно переведенный текст. Сейчас она была уже не столько женщина, сколько стихия, живая буря ярости, боли и голода.

– А я тебя искала, – промурлыкала Офелия, взлетая в небо с воздетыми и простертыми в стороны руками, словно бы в молитве какому-то темному богу. – Азар, ты прежде никогда так далеко не заходил. Ты и представить себе не можешь, что ждет тебя в санктуме Тайн.

Взгляд ее глаз, пустых и вечных, упал на меня. Я вдруг снова почувствовала на коже губы Азара, словно бы следы его поцелуев были так же видимы, как мои шрамы.

– А ты, – прошипела Офелия. – Знаешь, какие у тебя тут враги! Знаешь, сколько голодных душ ищут тебя, Мише Илие!

Азар бросился на нее с мечом. Я хотела удержать его, но не стала. В любом случае схватки было не избежать, не стоило даже и пытаться.

– Офелия, они ведь тебе ничего не сделали. – Его голос с трудом перекрывал издаваемый мертвецами гул. – Твоего гнева заслуживаю только я. Отпусти остальных.

Она еще не успела ответить, но я уже знала, что просить Офелию об этом бесполезно. Весьма благородно, что Азар решил пожертвовать собой, однако с его стороны было наивно считать, будто подобной жертвы окажется достаточно, чтобы остановить ее. Офелию предал весь мир. В ее гневе больше не было места расчету. Ей больше не нужен был Азар. Ее не интересовала справедливость. Она хотела лишь уничтожать, в надежде, что это принесет ей облегчение.

Увы, не принесет. Возможно, Офелия и сама все прекрасно понимала. Но это бы в любом случае ее не остановило.

– Азар, ты всегда был простодушным, – насмешливо скривилась она. – Я так любила тебя, что прежде не замечала этого.

Я расправилась еще с одним безлицым призраком.

Внезапно у меня закололо в затылке, словно бы я почувствовала там чье-то невидимое дыхание. У меня появилось жутковатое и не оставляющее сомнений ощущение, что за мной следят.

Я обернулась.

Он уставился на меня в упор: на точеных губах играет улыбка, а грудь все так же взрезана моим смертоносным ударом.

На меня смотрел Малах, тенерожденный принц и тот, кто обратил меня.

Когда он подошел поближе, меня парализовал страх.