Карен Монинг - Любовная горячка

Когда я встала в пятый раз, Мэллис лежал на земле, не подавая признаков жизни. И я видела почему. Его голова и шея больше не составляли единого целого. Бэрронс убил его! Этот гад украл у меня возможность отомстить, лишил наслаждения уничтожить того, кто чуть было не уничтожил меня!

Я рывком развернулась к Бэрронсу. Он был весь заляпан кровью, дыхание было тяжелым, голова опущена, брови нахмурены. Он излучал волны ярости, которые тяжело перекатывались в пространстве. Да как он посмел еще и сердиться на меня? Это ведь мне полагалось быть вне себя! Он бесцеремонно влез в мою драку, моя жажда крови бурлила, не находя выхода, а обороты моего внутреннего мотора вышли за красную черту.

– Вампир был мой, Бэрронс!

– Посмотрите на его зубы, мисс Лейн, – резко ответил Бэрронс. – Над ними явно поработали дантисты. Он не был вампиром.

Я слегка ударила Бэрронса по плечу.

– Мне плевать, кем он был! Это была моя битва, ты, ублюдок!

Он ткнул меня в плечо с той же сдерживаемой, предупреждающей силой.

– Вы слишком долго с ним возились.

– Да кто ты такой, чтобы решать, сколько нужно мне для «слишком»? – Я снова ударила его.

Бэрронс ответил таким же по силе ударом.

– Вы наслаждались этим!

– Неправда!

– Вы улыбались, выделывались перед ним и развлекались самим процессом.

– Я пыталась покончить с ним! – В этот раз я ткнула его кулаком куда сильнее.

– Вы слишком медленно пытались, – рыкнул он, возвращая удар. Я чуть не упала. – Вы сознательно продолжали просто драться. И все время любовались собой.

– Ты ни фига не понимаешь, о чем говоришь! – закричала я.

– Я больше не мог разглядеть, в чем же между вами разница! – прорычал Бэрронс в ответ.

Я врезала ему по лицу. Ложь просто скатывается по поверхности. Но правда, которую мы не хотим слышать, порой заставляет нас хорошо потрудиться, чтобы заставить ее замолчать.

– Тогда ты плохо смотрел! Из нас двоих я та, у кого есть сиськи!

– Я прекрасно знаю, что у вас есть сиськи! Я чуть ли не носом в них утыкаюсь каждый раз, когда оборачиваюсь в вашу сторону!

– Может, тебе просто следует обуздать свое либидо, Бэрронс?

– Да… имел я вас, мисс Лейн!

– Еще нет, и даже не пробуй! Потому что теперь я способна выбить из тебя дерьмо!

– Вы так думаете?

– Рискни проверить.

Он обеими руками схватил меня за футболку и притянул к себе так, что наши носы соприкоснулись.

– Я рискну и проверю, мисс Лейн. Но не забывайте, что вы сами это предложили. Так что даже не надейтесь сбежать с ринга и отказаться от игры.

– Ты что, слышишь, как кто-то умоляет о пощаде, Бэрронс? Потому что я не слышу.

– Отлично.

– Отлично.

Продолжая удерживать мою футболку одной рукой, он запустил вторую в мои волосы и накрыл губами мой рот. Я рванулась.

Я оттолкнулась от него, вырываясь из его рук. Он притянул меня к себе и плотно прижал к своему телу. Я вцепилась ему в волосы. Он дернул за мои. Черт, Бэрронс играл нечестно! Хотя вообще-то на самом деле он был честен. Он не делал мне никаких уступок. Ни единой.

Я укусила его за губу. Он сделал подножку и повалил меня на каменный пол пещеры. Я пнула его. Он навалился на меня сверху.

Я разорвала на нем рубашку, которая повисла на его плечах двумя лоскутами.

– Мне нравилась эта рубашка! – зарычал Бэрронс.

Он нависал надо мной, как темный демон, блестящий в свете факелов от пота и крови. Весь его торс был покрыт татуировками, которые спускались куда-то под ремень.

Он схватил край моей футболки, натянул ее мне на шею и резко, прерывисто вздохнул.

Я опять пнула его. Если Бэрронс и пнул меня в ответ, то я этого не почувствовала. Его рот снова накрыл мои губы, и я ощущала только горячий шелк его языка, осторожные касания неровной кромки его острых зубов, сбивчивое дыхание и тихие, безнадежные звуки желания. Цунами похоти – которое, без сомнения, родилось под влиянием Фейри на мою кровь – накрыло меня, сбило с ног и потащило прямо в полное опасностей море. В этих бездонных, убивающих меня волнах не было спасательной шлюпки, не было даже маяка, чей янтарный свет указал бы мне путь к береговой линии. Был только шторм, охвативший Бэрронса и то существо, которым когда-то была я. Даже если под этими темными водами было течение, подсказывающее, что неплохо бы осмотреться и подумать, как выплыть к спасению, мне было плевать на это.

Бэрронс приподнялся надо мной, опираясь на руки, и начал тереться и вжиматься в меня – в сводящем с ума эротическом ритме. Одинокий мальчик. Одинокий мужнина. Потерявшийся в пустыне под кроваво-красной луной. Война повсюду. Всегда война. Яростный сирокко танцует на драгоценном песке. Пещера под склоном. Убежище? Теперь нет спасения нигде. Язык Бэрронса был у меня во рту, а сама я каким-то образом оказалась внутри Иерихона Бэрронса. Потому что эти образы принадлежали ему.

Мы одновременно услышали шум снаружи и отскочили друг от друга с той же скоростью, с какой раньше свалились на пол, и замерли в противоположных концах пещеры.

Пытаясь отдышаться, я смотрела на Бэрронса. Он тоже тяжело дышал, темные глаза сузились, превратившись в щелочки.

«Заклинание еще действует?» – беззвучно прошептала я, подразумевая выход из пещеры.

«Только на выход. Но не на вход».

«Ну так заговори его еще раз!»

«Это не так уж и просто».

Он растаял в тени сталагмита. Я сосредоточилась на двери, пытаясь почувствовать, кто приближается, и вздрогнула.

Фейри… и в то же время не Фейри. В компании как минимум десяти Невидимых.

Я смотрела на выход поверх тела Мэллиса, внутри у меня все дрожало, словно натянутая струна. Внезапно мое внимание отвлек золотисто-серебряный блик, мерцающий в свете факелов.

Амулет! Как же я могла о нем забыть? Он лежал поверх скрученной цепи, между трупом вампира и выходом. Наверное, амулет свалился, когда Бэрронс оторвал уроду голову.

Звук шагов приближался. Я рванулась за амулетом.

Тяжелый ботинок опустился на реликвию Фейри в тот самый момент, когда я протянула к ней руку. Я посмотрела вверх и встретилась глазами с убийцей моей сестры.

18

Взгляд Гроссмейстера скользнул мимо меня и со спокойным интересом остановился на Мэллисе.

– Я пришел сюда, чтобы его прикончить, – сказал Гроссмейстер. – Он стал обузой. Но ты избавила меня от этой проблемы. Как тебе это удалось?

Он смотрел на меня, отмечая, видимо, что мое лицо, руки и одежда заляпаны кровью при полном отсутствии ран. На невероятно красивом лице расцвела ленивая улыбка:

– Ты ела Невидимого, не так ли?