Карен Монинг - Любовная горячка

– Что это такое? – спросила я.

– Это Сфера Д'жай, Реликвия одного из королевских домов Видимых.

– Не может быть. Это не Объект Силы, – сказала я.

Бэрронс взглянул на меня.

– Да, это он.

– Нет, не может быть, – упорствовала я. – Я же разбираюсь в таких вещах, помнишь?

– Это, – мягко повторил Бэрронс, – определенно Объект Силы.

– Нет, не Объект.

В какой-то момент я была уверена, что мы продолжим эту игру в «нет-да». Мы уставились друг на друга, свято уверенные в собственной правоте.

Затем глаза Бэрронса расширились, словно он понял что-то крайне неприятное.

– Достаньте копье из шкатулки, мисс Лейн, – потребовал он.

– Я не понимаю, с какой стати мне это делать, поэтому лучше не буду.

Я не хотела больше прикасаться к копью. Я жутко боялась плоти Невидимого, которая растворилась во мне, и понятия не имела, насколько эта пища изменила меня, а пока я не знала, где лежит предел этих изменений, я старалась как можно тщательнее избегать вещей, способных навредить Фейри.

– Тогда просто откройте шкатулку, – сквозь зубы процедил Бэрронс.

Это я могла, хотя все еще не понимала, зачем это делать. Я вытащила шкатулку из-под мышки и открыла ее. Посмотрела на копье. У меня ушло несколько секунд на то, чтобы понять.

Я не чувствовала его. Совсем.

К тому же, внезапно сообразила я, я не чувствовала его еще в будуаре Мэллиса. Я просто увидела копье, лежащее в шкатулке.

Я сфокусировалась на копье изо всех сил. Мои чувства ши-видящей больше не действовали. Они не замерли. Не притупились. Они исчезли.

– Да что со мной такое?! – в отчаянии закричала я.

– Вы ели Фейри. Подумайте.

Я закрыла глаза.

– А Фейри не могут ощущать Объекты Силы.

– Вот именно. И вы знаете, что это означает? Это означает, мисс Лейн, что вы больше не способны отыскать «Синсар Дабх». Черт побери! – Бэрронс резко развернулся на каблуках и зашагал к магазину.

– Черт побери, – повторила я.

Это означало еще и то, что теперь я ему не нужна. Точно так же, как и В'лейну. Со всеми своими сверхчеловеческими способностями я внезапно оказалась совершенно бесполезной.

Всегда есть обратная сторона медали, – предупреждал меня Бэрронс.

Эта обратная сторона больше походила на ад. Я потеряла все, и вместе с частью Фейри я приобрела все их слабости.

Все воскресенье я провела в постели, проспав большую часть дня. Ужас, который мне пришлось пережить, истощил меня. Казалось, мое внезапное и неестественное исцеление не прошло даром. Человеческое тело не рассчитано на моментальную регенерацию после того, как его чуть не забили до смерти. Я не могла осознать, каким образом и что именно изменилось во мне на клеточном уровне. Несмотря на крайний упадок сил, Фейри во мне продолжал держать меня на взводе, я была агрессивной, словно под кожей у меня скрывалась целая армия крошечных солдат.

Дремота находила на меня урывками. Мне снились кошмары. Я была в каком-то холодном месте, из которого не было выхода. Меня окружали высокие ледяные стены, они не выпускали меня наружу. В пещерах наверху этих стен и в высоких гнездах селились твари, которые наблюдали за мной. Где-то недалеко от этого места был замок, огромное здание из черного льда. Я чувствовала, как он давит на меня, и знала, что, если я найду его и войду в забытые двери, я никогда уже не стану такой, как прежде.

Я проснулась, дрожа, и простояла под обжигающим душем до тех пор, пока не закончилась горячая вода. Замотавшись в полотенца, я включила ноутбук и попыталась ответить на письма друзей, но не могла вникнуть в то, о чем они мне писали. Вечеринки и способы смешивать коктейли, кто с кем спит и «он сказал/она сказала» – все эти вещи сейчас просто не укладывались у меня в голове.

Я заснула. Мне снова приснилось то же холодное место. И я опять залезла под горячий душ, чтобы прийти в себя. Затем я взглянула на часы. Понедельник, девять утра. Конечно, можно было бы весь день проваляться в кровати, прячась от всех, а можно попробовать растворить свои проблемы в море рутины.

Вариант с рутиной выиграл. Временами слишком опасно останавливаться и задумываться. Иногда нужно просто продолжать двигаться.

Я заставила себя заняться своим внешним видом. Я сделала себе отшелушивающую и очищающую маски, потом взялась за бритье. Порезав колено, я согнула ногу и, выйдя из душа, намазала ее зубной пастой – этому трюку меня научила Алина, когда я только начала брить ноги. Тогда я буквально изрезала свои лодыжки… Кровь смешивалась с голубым гелем, из моих глаз брызнули слезы. Если бы в тот момент у меня появилась возможность отправиться в страну Фей и снова встретиться с Алиной, я бы осталась там на неделю.

Кровь смешивалась с голубым гелем. Я глазела на царапинку. У меня шла кровь. Я не регенерировала. Почему? Я стерла пасту с ранки. Теперь кровь текла свободно вместе со струйками воды по моей все еще мокрой ноге.

Нахмурившись, я сложила пальцы в кулак и ударила по двери.

– Ой!

Все еще не веря, все еще удивляясь, я снова ударила кулаком в дверную филенку. И снова ощутила боль, а на содранных костяшках проступили капельки крови.

Моя нечеловеческая сила исчезла! И я больше не регенерировала!

Мои мысли закрутились, словно вихрь. Мэллис говорил, что постоянно ел Невидимых еще до того, как я ткнула его копьем. Я решила, что у него просто выработалась зависимость от мяса Фейри.

Но теперь я знала наверняка: если не продолжать питаться их мясом, человеческое тело быстро возвращается в нормальное состояние. Конечно же, Мэллис не хотел, чтобы с ним это произошло.

Я смотрела в зеркало, наблюдая за тем, как течет из ранок моя кровь. Это напомнило мне, как однажды я уже стояла вот так, изучая себя в этом же зеркале. Я снова посмотрела на себя, на этот раз не обращая внимания на кровь.

Сложно сказать, почему части головоломки порой складываются сами и у нас случаются своего рода прозрения, но на меня внезапно обрушился целый поток образов.

Я снимаю шину с руки и замечаю, что на предплечье у меня красновато-черная, словно проведенная чернилами, полоса; торс Бэрронса, покрытый татуировками; Мэллис кричит, что он оставил браслет на аллее, и требует от Бэрронса сказать, как тот нас выследил; я, привязанная цепью в гараже, луч света, падающий на стоящий рядом столик с инструментами…

И вот оно, настоящее прозрение.

– Ах ты сукин сын! – задохнулась я. – Это же была просто уловка, верно? Потому что ты боялся, что я обнаружу татуировку, которую ты уже сделал!

Игра в игре, любимый трюк Бэрронса.

Я начала исследовать свою кожу, дюйм за дюймом, крутясь перед зеркалом.