Арон. Бывший для истинной - Ника Горская
— Рада, открой. — громогласный голос мужа заставляет ускориться.
С трудом справившись с дрожью, открываю шкатулку. Достаю оттуда причудливый браслет с яркими камнями и делаю всё как она сказала.
Встаю, застегиваю его на руке и прикрыв глаза про себя произношу въевшиеся в память слова.
Секунда, и Арон точным ударом ноги сносит дверь.
Поздно, любимый… слишком поздно…
Открываю глаза и смотрю на него…
Хочется крикнуть, почему? Зачем?
Но это слишком драматично. Да и в принципе уже не важно…
— Пламя, не смей!
Его голос растворяется в призрачной дымке, которая поглощает меня, унося далеко за пределы этого безумия…
Глава 41
Рада
Что-то не так…
Я понимаю это сразу, как только портал закрывается.
Всё по-другому…
Меня будто затягивает в какую-то воронку с неимоверной силой. И я не могу ей сопротивляться.
Становится физически плохо. Больно.
Тяну ладони вверх и прижимаю их плотно к ушам, потому что от адского гула возникает ощущение, что голова вот-вот треснет.
Может я сделала что-то не так?
Слова перепутала или ещё что-то?
Не знаю…
Но мне всё сильнее кажется, что из этого ада назад дороги нет.
Малыш…
Опускаю руку на низ живота.
Какая же я дура…
Ослепленная болью от предательства я совершенно не подумала о том, что такой переход может быть опасен для него.
Сильно зажмуриваюсь и про себя снова и снова повторяю заученные с помощью Аделаиды слова.
В какой-то момент воронка прекращает меня тянуть. Всё замедляется.
А потом меня будто куда-то выталкивает.
И я лечу.
Падаю, ударяясь о землю.
Больно так, что невозможно вдох сделать. Сжимаюсь вся, сворачиваясь клубком.
Мне кажется это конец…
Нет сил даже глаза открыть, чтобы посмотреть, где я нахожусь.
Сцепляю зубы пытаясь выдержать приступ адской боли. Чувствую, как сознание, не выдержав мук начинает сдаваться. Цепляюсь всеми силами за него, но проигрываю.
Последнее что я слышу перед тем, как меня полностью поглощает тьма это приближающиеся шаги и старческий голос.
— И как тебя ко мне-то принесло?
Я словно сама невесомость… парю над землей…
Качаюсь в объятиях легкости и беззаботности…
И мне так хорошо…
— Просыпайся, милая. — слышу откуда-то издалека. — Нужно выпить целебный отвар.
С трудом открываю глаза, тут же упираясь взглядом в старушечье лицо.
— Не бойся меня. — говорит она, замечая мою реакцию.
Да, мне становится страшно. Потому что я не понимаю, где я и кто эта старушка.
— Я Сурина. Ведьма, как и ты.
Что?
Разлепляю губы чтобы опровергнуть её слова сказав, что я совсем не ведьма, но она не даёт мне сказать.
— И не спорь со мной. То, что у тебя нет активной силы не означает что ты перестала быть ведьмой.
Она садится на край кровати, на которой я лежу и протягивает ко мне руку, в которой держит кружку со сколотым краем.
Верчу головой по сторонам пытаясь рассмотреть комнату, в которой я нахожусь.
С виду вполне обычная.
— Где я? — слова даются с трудом.
— Ну уж явно не там куда ты направлялась.
Снова смотрю на старушку.
Она настолько сильная? Иначе как объяснить то, что она знала куда я направлялась?
— Ты к Королевстве Ледяных драконов.
Ужас от её слов заполняет собой всю меня без остатка.
Я по-прежнему в этом мире…
В эту секунду меня пронзает мысль о ребёнке.
Дергаюсь, опуская руку на живот. Только сейчас обращаю внимание на то, что он… болит.
Нет…
Пожалуйста, нет…
— Что… — как же страшно спрашивать.
Слезы собираются в глазах. Часто моргаю пытаясь их сдержать.
— Ну-ну, перестань. Всё с твоим малышом хорошо.
Я такого облегчения как сейчас не испытывала ни разу в жизни.
Словно стягивающие душу оковы разом спали.
— Но он в огромной опасности.
Радоваться пришлось не долго…
— В опасности? — осторожно спрашиваю я, совершенно ничего не понимая.
— Выпей, потом всё скажу тебе. — тут же послушно делаю несколько глотков горькой жидкости, морщусь и отодвигаю от себя кружку.
— Умница. — она слишком пристально смотрит на меня.
Создаётся впечатление что заглядывает куда-то дальше, чем это вообще возможно.
— Многим не по нраву сила такого масштаба.
О чём она говорит?
Какая сила?
— Ребёнок, рожденный в истинном союзе. От могущественного дракона и сильной ведьмы. — она смеётся словно сумасшедшая. — А я ведь думала, что лишь дитя короля будет диковинкой для этого мира.
— Я не понимаю вас. — шепчу ей.
— Слушай меня внимательно, ведьма. И запоминай.
Ужасно напрягаюсь от этих слов.
— Шанс выжить в этом мире у твоего ребёнка мал. — сердце сжимается так сильно будто его кто-то сдавливает с неимоверной силой. — Но он есть.
Сурина замолкает, а у меня от страха за малыша речь отняло, нет сил попросить её продолжать.
Но она, немного помолчав делает это сама.
— Я наложу на тебя скрывающее заклятие. Ты станешь для любой магии невидимкой. Как и твой сын. — она всем корпусом склоняется надо мной. — Но, огненная девочка, ты никому в этом мире не должна доверять. Поняла меня? Повтори за мной! Никому!
— Никому. — голос дрожит, полностью выдавая моё состояние.
— С этой минуты для тех, кто знал о ребёнке — ты его потеряла.
— Но…
— Суеверия это всего лишь суеверия. А вот реальность в разы опаснее.
Эта старуха видит меня насквозь. Я не успеваю спросить, а она уже даёт ответ на неозвученный вопрос.
— Твой дракон тоже не должен знать, что его ребёнок жив.
— Над этим я не властна. — имею ввиду их способность видеть своё потомство ещё в утробе матери.
— За это не беспокойся. Я же сказала, что скрою тебя ото всех. И от него в том числе.
На языке так и вертится вопрос о том почему Арон не должен знать правду, но ничего не спрашиваю, потому что я в любом случае не собираюсь с ним больше контактировать.
И тут лавиной накрывает последнее воспоминание…
— Каким бы не было сильным ваше скрывающее заклятие, но надолго его всё равно не хватит. У меня есть всего несколько месяцев до того, как станет виден живот.
— Если всё пойдёт как надо, то к тому времени ты уйдёшь отсюда.
В душе расцветает надежда…
— А в моём мире? Там тоже малышу будет грозить опасность?
— В своём мире у тебя есть твоя вторая половина, с которой вы образуете то, что наводит ужас даже на древний ковен.
Задерживаю дыхание боясь предположить…
— Спрашивай. — улыбаясь говорит старуха.
Шумно сглатываю и задаю очень важный для себя вопрос.
— Вторая половина это Аделаида? Моя сестра?
— Да.
— Она жива…
— Живее всех
