Арон. Бывший для истинной - Ника Горская
Второй удар…
Я кожей ощущаю её насмешку.
— Вон пошла. — хриплю не своим голосом.
Она одаривает меня брезгливым взглядом.
— Я-то пойду, но это не изменит того, что пойду я в его комнату. Я уже давно ночую в спальне Арона и как ты понимаешь мы не только спим там.
Третий удар, который бьёт на поражение…
Я стою и не знаю, что ей ответить. А главное — стоит ли вообще что-то на это отвечать?
Её слова достигли цели. Меня потряхивает, что не укрывается от взгляда Торин.
Пытаюсь взять себя в руки, но это сейчас что-то за гранью реального.
— Ты в праве меня ненавидеть, но я тебя предупреждала с самого начала, Рада. По отношению к тебе я была честной. — а ведь, по сути, она права и это признавать тоже больно. — Арон великолепный любовник, но между нами не только секс.
Каждое её слово режет меня на лоскуты.
Кромсает в фарш.
Отвожу ладони назад и цепляюсь за столешницу. Потому что мне кажется, что я просто не выдержу этого груза и просто свалюсь на пол.
— Если тебе мало моих слов, то приходи сегодня в его спальню. Часов в десять. Сама убедишься, что я не вру. Хоть мне и неловко, всё-таки тебе предстоит увидеть слишком откровенную сцену того, как горячо этот красавчик может любить, но что не сделаешь для прозрения «незрячих».
Не глядя веду ладонью по столешнице пока не нащупываю что-то. Сжимаю пальцами, если не подводят ощущения, сахарницу.
Не осознавая того, что я делаю, размахиваюсь и запускаю её в стену прямо над головой Торин.
Она взвизгивает и тут же вскакивает с места пятясь к двери.
— Совсем ненормальная? А если бы в меня попала? Чокнутая!
Да, она права.
Я чокнутая. Только такая могла делать вид что ничего не происходит.
Как он мог?
Это не тот вопрос, который сейчас следует себе задавать, но я повторяю его про себя снова и снова.
Я ведь так сильно его люблю…
Как он мог…
Люблю…
А он?
В груди маленьким росточком пробивается надежда на то, что это всё очередная уловка Торин. Попытка вывести меня из себя, чтобы снова поссорить нас с мужем.
Но разум настойчиво твердит что она была слишком убедительна.
Слёзы собираются в глазах, когда воображение подбрасывает мне картинки того, что я не хочу видеть.
Но я вижу…
И я решаюсь, возможно, на глупый поступок. Но я должна знать наверняка.
Потому что если…
То это конец.
Оставшееся до озвученного Торин время я провожу в пытках. И мой мучитель — моя память…
Сижу на своей кровати и смотрю на дверь, вспоминая все те наши общие моменты, в которых я была безмерно счастлива.
Неужели всё было ложью?
Но для чего?
Зачем он женился на мне?
Просто потому, что я его истинная пара?
Это вполне логично и от этих мыслей становится лишь больнее.
Спустя бесконечность я бросаю взгляд на часы.
Осталась ровно минута до того, как я сделаю шаг туда откуда вполне возможно не будет дороги назад.
Прикрываю глаза.
Это невыносимо…
Прикусываю губу, открываю глаза и встаю с постели. Подхожу к двери и трясущимися руками берусь за ручку.
Выхожу.
Иду, глядя прямо перед собой.
Внутри умоляю себя не думать о том, что могу сейчас увидеть, но это сильнее меня…
Преодолевая внутреннее сопротивление, иду по длинному коридору.
В сторону его покоев…
Сердце отбойным молотком барабанит в груди.
Я знаю, что каждый шаг сейчас приближает меня к бездне…
Но я хочу знать. Хочу увидеть всё собственными глазами. Мне это нужно для последнего рывка.
Вздыхаю.
Возможно, я поступаю глупо. Она посвятила меня во все подробности, и хоть она и сука, но у меня нет повода ей не верить.
А вот он врёт…
Два месяца…
Ровно столько времени длится моя агония…
Но сегодня таймер вышел.
Пора с этим заканчивать.
Подхожу к резной деревянной двери и замираю. Прижимаюсь лбом к холодному полотну и закрываю глаза.
Два месяца он насиловал мою душу…
Слезы рвутся наружу. Горло сводит болезненным спазмом. Хочется разрыдаться, закатить скандал, орать во всю глотку…
Только зачем?
Проглатываю подкатывающую истерику, задвигая внутренний апокалипсис подальше…
Это всё потом. У меня для этого будет время.
Опускаю руку на ещё пока незаметный живот и мысленно прошу у него прощение за предстоящую сцену…
Я должна знать правду…
Глубоко вдыхаю и толкаю трясущимися руками тяжелую дверь от себя. Она издает противный звук, приоткрываясь совсем немного.
Замираю.
Из глубины комнаты раздаются не просто стоны… это крики… крики удовольствия…
Я помню, как это… с ним по-другому не бывает…
Адская боль в груди растекается ядом.
Я ещё ничего не вижу, но уже умираю.
Распадаюсь на миллион частей…
— Да, Арон, да….
Её голос кислотой выжигает в моей душе сумасшедшую любовь к нему...
Я горько усмехаюсь…
Правда… всё правда…
Глупая-глупая Рада…
Судя по тому, что Торин издает громкий протяжный стон, оргазмом её накрыло нехило так.
Ненавижу их…
Обоих…
Снова толкаю дверь открывая вид на отвратительную картину, от которой внутри всё огнём горит…
Арон невероятно красивый мужчина.
Мой муж…
Тот, кого я ещё совсем недавно так отчаянно любила… сидит на диване, а эта сучка Торин, голая извивается на нём. Они оба голые.
Фу, как пошло…
И грязно…
И не Торин сейчас тут лишняя, а я…
И мне бы уйти. Бежать отсюда, но я стою продолжая смотреть. Намертво выжигая в себе эту картину…
Чтобы в моменты душевной слабости помнить…
Погруженная в собственную трагедию я не сразу понимаю, что они больше не двигаются.
— Рада? — вздрагиваю от его голоса.
Арон смотрит на меня так, как только он умеет. Твердо, уверенно…
Будто ничего не произошло. Будто это не по его вине я задыхаюсь сейчас от боли…
— Что ты здесь делаешь?
Глупый вопрос.
Хочется крикнуть это ему, но я продолжаю молчать.
Не без удовольствия наблюдаю как он отпихивает от себя Торин и тянется к брюкам.
Делаю шаг назад видя, как он одевается. Я знаю, что сейчас будет.
И я не хочу этого…
Ещё один шаг.
И ещё…
Разворачиваюсь и бегу.
Так быстро будто за мной черти гонятся…
Добегаю до своей комнаты и закрываюсь изнутри. Я знаю, что замок не преграда для моего мужа, но это точно даст мне время…
Достаю из-под кровати небольшую шкатулку. Снимаю с запястья неприглядный шнурок, на котором висит маленький ключ.
Резкий грохот в дверь заставляет
