Лезвие бритвы - Энн Бишоп

могли рассчитывать на время в пути между городами, чтобы тайно строить планы друг против друга или против терра индигене.

Даже когда в вагоне не было ни вампира, ни оборотня, терра индигене теперь наблюдали за людьми, которые пользовались этими вагонами. К счастью для людей, Элементалы и некоторые из обычно невидимых форм коренных жителей обращали мало внимания на умное мясо, если только их не провоцировали.

— После того как полиция поговорит с Лиззи, лейтенант Монтгомери поговорит с Мег о цветах и человеке, который их доставил, — сказал Генри.

— Плохой приятель.

Этот мужчина выжил Тирел с двух других работ в другом городе. Родство с офицером МакДональдом и жизнь с его родителями в Лейксайде обеспечивали ей некоторую безопасность. Работа в Дворе давала ей больше.

Достаточно ли этого?

Саймону захотелось стряхнуть с себя человеческие заботы, которые в эти дни прилипли к нему, как репейники к шерсти. Он знал, почему всё изменилось, и не жалел о присутствии Мег. Она не только облегчала общение с другими людьми; она обеспечивала развлечение для всех в Дворе, делая более терпимым давление всех людей, живущих в Лейксайде.

Но это не означало, что её присутствие не смущало.

Взять хотя бы её дружбу с Натаном. Он был рад, что они поладили. Офис Связного не будет работать гладко, если Мег и сторожевой Волк не поладят. Но иногда Саймону не нравилось смотреть в окно и видеть свою пищащую «игрушку», резвящуюся снаружи с другим Волком, когда ему приходилось иметь дело с глупыми человеческими бумагами.

Но Натан был тем, кого люди называли другом по работе. Мег не проводила с ним много времени вне офиса Связного. Она не прижималась к нему при просмотре телевизора или фильма. Она не делила постель с Натаном, невзирая на то был ли он человеком или Волком.

Она делала так только с ним, потому что он был другим другом. Это было почти…

Запах, ощущение в воздухе привлекли внимание Саймона, рассеивая его мысли и напоминая ему о том, почему он принял некоторые из тех решений за последние несколько лет.

— Если терра индигене, работающие в Дворах, станут слишком людьми, не станем ли мы врагом? — тихо спросил он.

Генри повернул голову, его лохматые каштановые волосы взметнулись от ветра, проникавшего в окна.

— Ты спрашиваешь для себя или по другой причине?

— Ты чувствуешь этот запах?

Генри отвернулся и ничего не сказал. Потом всё же ответил:

— Да, я чувствую запах. Их запаха здесь не было, когда мы в последний раз ехали на Грейт Айленд. Это напоминание о том, как далеко мы сейчас находимся от коренных жителей, живущих в самой дикой части диких земель.

Это также означало, что рябь, вызванная необдуманными действиями людей за последние несколько месяцев, достигла первобытной дикой страны, беспокоя тех коренных жителей, которые обычно не подходили так близко к человеческому жилью, когда их намерения были ещё благими.

Дикая страна была термином для всех земель, которые людям не разрешалось использовать, но у дикой природы были разные уровни, как круги мишени. Центр был человеческим местом. В первом круге находились терра индигене, которые могли перевоплощаться и сойти за людей, по крайней мере, достаточно долго, чтобы взаимодействовать с пришельцами и получать оговоренные товары, которые были платой за использование некоторых земель — то есть Иные, которые работали в Дворах или жили в своих собственных поселениях рядом с человеческими деревнями, чтобы следить. Следующим кругом были терра индигене, которым нравились некоторые вещи, сделанные людьми, но они не хотели с ними контактировать. Эти два круга образовывали буфер в несколько миль между людьми и дикой страной, которая не была отмечена человеческим влиянием во всех отношениях. За пределами этого буфера…

Формы, которые они принимали, когда не ходили в своей истинной земной форме, не имели имён. Их шаги были безмолвным грохотом, ощущаемым под камнями и травой. Даже такие могущественные оборотни, как Волки, Медведи и Пантеры, не могли сравниться с ними. Это были зубы и когти Намиды.

Остальные терра индигене называли их Старейшинами.

— Бревенчатые хижины, — сказал Саймон. — Скважины. Фермы. Прялки и ткацкие станки. Ветряные мельницы и водяные колёса. Много лет назад, когда люди были стёрты с части Таисии, то, что осталось, стало домом для других существ или тихо стало частью мира снова. Отсутствие людей не имело никакого значения. Терра индигене научились строить свои собственные бревенчатые хижины; прясть и ткать ткани и одеяла, которые хотели; вести собственное хозяйство и запасать урожай на голодные дни. Мы могли бы сделать всё это, не поглощая слишком много из этой формы. Но теперь…

Генри шумно выдохнул.

— Теперь, если бы людей не было рядом, чтобы заботиться о том, что они сделали, эти вещи не стали бы спокойно частью мира снова. По крайней мере, ненадолго, — он повернул голову так, что ветер сдул волосы с его лица. — Так вот почему ты так интересуешься этим Сообществом Ривер Роуд и воспитываешь стаю людей в нашем Дворе?

Саймон кивнул.

— Это случится снова. Люди будут давить, пока терра индигене не уничтожат их. Наркотики, которые делали из крови кассандра сангуэ, только начало неприятностей. Даже без наркотиков беда продолжает распространяться. Это всё равно, что уловить запах дыма, но не суметь обнаружить огонь. Ни один из терра индигене, работающих на фермах, которые мы контролируем, не может понять, почему люди заявляют о нехватке пищи или почему они собираются голодать в этом году. Нет никаких причин, почему они должны голодать, по крайней мере, большую часть дней.

— Это верно для всех созданий Намиды, включая нас.

— Мы знаем, что не все дни заканчиваются полным брюхом. Все в мире, кроме людей, знают это. Но страх голода заставляет людей смотреть на наши земли, и гнев, что они не могут взять то, что им не принадлежит, растёт. Как минимум, некоторые регионы Таисии ведут борьбу за территорию.

— Итак, ты пытаешься выяснить, может ли терра индигене быть достаточно человеком, чтобы заменить людей, не теряя того, кто мы есть?

— Да.

Повисла тишина. Потом Генри сказал:

— Это объясняет, почему ты заинтересован в помощи Интуитам на Грейт Айленде и человеческой стае Двора. Это эксперимент, — он помолчал. — Время, которое ты проводишь с Мег, тоже эксперимент?

— Нет, — сказал Саймон, подавляя желание выпалить ответ.

Было бы неразумно злить Генри, когда они находятся в движущейся машине и он не сможет увернуться от удара.

— Может, и так. Она учится у нас, мы учимся у неё. И мы с ней… Мы учимся вместе.

Снова молчание.