Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Ещё шаг ближе. Затем ещё один. Пока он не приблизился настолько, что смог разглядеть отблески каминного пламени в её глазах, а между их телами не остались жалкие дюймы. Он слегка наклонил голову набок:
— Ты забираешь мою магию без моего разрешения.
— Без твоего разрешения? — язвительно фыркнула она, поднимаясь с колен, чтобы встретить его взгляд лицом к лицу.
— Ты не слушаешь, когда я велю тебе оставаться на месте.
— Потому что я хотела помочь тебе, тупой ты кошак.
Слабая, едва заметная улыбка тронула его губы; он намеренно приоткрыл рот, демонстрируя острые клыки. Он собирался полностью уничтожить её хвалёный самоконтроль.
Сделав ещё один шаг, он бесцеремонно вторгся в её личное пространство:
— Ты постоянно мне дерзишь.
Повинуясь инстинкту, она попятилась назад, пока не вжалась лопатками в стену, оказавшись запертой в ловушке под его нависшим телом.
— Ты живёшь ради того, чтобы мне подчиняться, Эйвери. Но делаешь всё наоборот.
Он поднял руку к её лицу и медленно выпустил когти. Эйвери не смела даже вздохнуть, когда он прижал тыльную сторону когтя к её щеке — холодную и острую на фоне её разгорячённой, пылающей кожи. До мучительного медленно он повёл им вниз, к её шее, где прямо под самым кончиком лезвия бешено пульсировала жилка. Одно неверное движение — и этот коготь вскроет ей яремную вену.
Следующие слова сорвались с его губ едва слышным шёпотом, когда он наклонился к самому её уху:
— Ослушайся меня ещё раз, Эйвери. Попробуй, скажи мне «стоп».
Откат в его голосе выдал его с потрохами. Он чертовски хотел, чтобы она это сказала. Но в одном Феликс был прав: она будет идти наперекор ему до самого конца. Она не доставит ему такого удовольствия.
Чего нельзя было сказать о её теле, у которого были совсем другие планы. Эйвери едва заметно сжала бёдра — мимолётное движение, которое, однако, не укрылось от его внимания. Глаза Феликса на мгновение затуманились и закрылись. Сука, он чувствовал её кожей. Её аромат начисто выметал из головы любые крупицы здравого смысла. Ему хотелось прижать её к полу и трахать до тех пор, пока она не разучится ходить. Надо было остановиться, развернуться и уйти. Но он просто не мог — не тогда, когда она сама выглядела как грёбаная богиня. Покрытая веснушками кожа, такая нежная и податливая, и черты лица, настолько безупречные, словно её создали по специальному заказу исключительно для него. Высекли из его самого сокровенного сна.
Он дразняще провёл языком по своим клыкам, мысленно желая, чтобы этот язык сейчас ласкал её совсем в другом месте. Сдерживаться больше не было сил. В конце концов, он повёл когтем дальше, вниз и ниже, пока остриё едва ощутимо не задело её сосок. Из её груди вырвался прерывистый, тихий стон.
Повинуясь его магии, тени, заменявшие ей одежду, послушно растаяли. Они опали так же стремительно, как и его последние внутренние запреты.
На секунду он отступил на полшага назад. У него перехватило дыхание, когда он окинул её взглядом. Соски затвердели, один из них всё ещё украшал её великолепный пирсинг, а его собственная тень буквально стонала от напряжения. Она умоляла — нет, всем своим видом требовала, чтобы он вкусил её. Ну и как, блять, он мог перед этим устоять? Существовали сотни способов, которыми он мог взять её и подчинить себе. Обычно он был терпеливым оборотнем, но эта маленькая ведьма определённо станет его погибелью.
Его взгляд скользнул ниже. Она текла, буквально истекала соком по нему. Он опустился на корточки, и Эйвери, прикрыв отяжелевшие веки, наблюдала, как он подцепил когтем тугую каплю, сорвавшуюся с неё на пол. Поднявшись, Феликс поднёс палец к губам и неторопливо слизал её интимную влагу с острых граней. Боже, она была такой охренительно вкусной, со вкусом корицы и мёда. Его большой палец с силой надавил на её нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться. Аккуратно, стараясь не задеть острым концом нежную плоть, он протолкнул коготь за её зубы. Жалобный, томительный стон, который она издала, едва не заставил его кончить прямо в штаны. А если и этого было мало, то расширившиеся до предела зрачки Эйвери, сделавшие её обычно яркие глаза почти черными, точно готовы были добить его. Сука.
Живые тени обвить её шею, сформировав плотный ошейник. Ради забавы он придал бляхе форму сердца с выгравированной надписью: «Собственность Феликса». Ещё один теневой жгут прикрепился к кольцу, превращаясь в подобие поводка. Она подчинила его, так что теперь он ответит ей тем же. Отступив на шаг назад, он с ухмылкой резко дёрнул за поводок. Ошейник заставил её упасть на колени.
Рывок.
Она не сдвинулась с места.
Рывок.
Строптивая маленькая тварь.
Рывок.
Наконец, метнув в него яростный взгляд, она по-кошачьи поползла к нему на четвереньках.
Судя по тому, как её дикое возбуждение пульсировало на их ментальной связи, останавливаться он не собирался. Ей это нравилось. Она хотела, чтобы он перехватил контроль.
Он подвёл её к глубокому креслу. Одним слитным, резким движением он подхватил её на руки и бросил на сиденье, отчего она удивлённо вскрикнула. Пламя свечей скользило по её телу, очерчивая каждый изгиб, который он собирался подчинить себе. Слишком много обнажённой кожи, слишком мало времени. А затем, прежде чем в голове успели зародиться сомнения, он сам опустился перед ней на колени. На её лице отразился неподдельный шок — очевидно, она никак не ожидала от него такого жеста. И с любой другой он бы никогда этого не сделал.
— Разведи бёдра для меня, Эйвери, — скомандовал он.
Она замялась, заставив его замереть и нахмуриться:
— Что не так?
— Просто… мне ещё никто никогда этого не делал, — тихо выдохнула она.
Его взгляд мгновенно потемнел, а в груди зародилось глухое, опасное рычание.
— Но у тебя ведь были мужчины до меня, верно?
— Да, — кротко ответила она.
— И ни один из этих ублюдков ни разу не ласкал тебя языком там, внизу?
— Нет, — призналась она, неловко завозившись в кресле под его тяжёлым взором.
— О-о, маленькая ведьма, я, блять, уничтожу тебя для любого другого парня. После меня они все покажутся тебе никем.
