Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
— У тебя такая хорошенькая киска, — это было ещё слабо сказано; он был чертовски, до безумия заворожён этим зрелищем. — Тебе нравится видеть меня на коленях перед тобой?
Тыльной стороной когтей он аккуратно раздвинул её половые губы, растягивая её нежную плоть до тех пор, пока с её губ не сорвался томный стон.
Значит, ей нравилось быть выставленной напоказ? Непослушная кошечка.
Он дразняще высунул язык. Он был покрыт шершавыми, кошачьими шипиками — в точности как и его член.
— Это будет больно? — спросила она, и её глаза округлились, когда она разглядела эти рельефные бугорки.
Феликс тихо, хрипло рассмеялся.
— Они не такие острые, какими кажутся. Тебе будет очень хорошо, — он придвинулся ближе к её бедру, едва сдерживая дикое желание укусить эту податливую кожу. — Обещаю.
Двадцать шестьЭйвери
От первого же прикосновения его языка она едва не подалась вперёд всем телом. Это не было нежным ласком. Шершавые шипики с нажимом прошлись по её клитору — грубо, влажно и так охренительно приятно. Всё её тело мгновенно сковало судорогой. Она не могла дышать. Не могла думать.
И как раз в тот момент, когда ей показалось, что лучше уже быть не может, он глухо застонал, словно изголодавшийся дикарь, добравшийся до долгожданной добычи. От одного этого звука можно было сойти с ума.
Могущественный оборотень стоял перед ней на коленях, получая от происходящего, возможно, даже больше удовольствия, чем она сама. Всё, что она смогла из себя выдавить — это нечленораздельное, тихое ругательство.
А затем он припал к ней, втягивая её плоть ртом. Огненный вихрь пронёсся по её венам, пока он продолжал её терзать, и его шершавый язык безостановочно прорабатывал её самый чувствительный узел нервных окончаний. Пальцы Эйвери мёртвой хваткой впились в подлокотник, который жалобно затрещал под её натиском. Он не останавливался ни на секунду. Если бы она могла связать хоть две мысли воедино, ей, возможно, стало бы неловко, но сейчас всё её существо заполняло лишь ослепительное, чистое наслаждение. С каждой секундой пружина внутри неё сжималась всё туже, готовая вот-вот выстрелить.
Но Феликсу этого было мало. Из его груди вырвалось утробное мурлыканье, вибрация которого через его язык передалась прямо на её клитор. Весь мир Эйвери сузился до этой невыносимо сладкой волны давления, нарастающей между ног. Она попыталась сказать хоть что-то, что угодно — в основном, «только, блять, не останавливайся», — но вместо этого с её губ слетело лишь бессвязное лепетание, а глаза закатились.
Её бёдра судорожно выгибались навстречу ласке, но он не прекращал вибрировать всем телом. Его ладонь тяжело опустилась ей на живот, намертво прижимая к креслу. Она была заперта под ним, полностью раскрытая и целиком отданная на его милость, и — великая богиня — ей отчаянно хотелось большего.
Словно услышав её немые мольбы, она почувствовала, как внутрь неё медленно протолкнулся его коготь, растягивая её тесную киску. В этом движении не было острых граней и не было боли. Её тело судорожно сжалось вокруг него, пытаясь втянуть глубже, и Феликс издал звук, бывший чем-то средним между смешком и хищным рыком.
— Хочешь трахнуть мой коготь, Эйвери? Скажи «пожалуйста», — его голос звучал абсолютно первобытно.
Остатки её упрямства и желания бороться уже давно выветрились к чертям в открытое окно. Ей было наплевать на гордость.
— Пожалуйста, — выдохнула она.
Этого ответа ему было достаточно. Он начал двигаться. Его коготь погружался в неё глубоко, в неумолимом, жестком ритме. Её стоны становились всё громче, и рука Эйвери двинулась сама собой, без всяких мыслей. Опустившись ниже, она запустила пальцы в его мягкие черные пряди, отчаянно нуждаясь в каком-то якоре, прежде чем её сознание окончательно улетит в окно.
Он внезапно замер.
На секунду ей показалось, что она сделала что-то не так. Но затем её пальцы коснулись самого основания его кошачьего уха, едва задев темный мех. Он вздрогнул. По-настоящему вздрогнул — эта сильная крупная дрожь прошла по всему его телу, и она отчетливо ощутила её между своих ног.
О-оу.
Её пальцы поднялись выше, очерчивая самый край уха. Даже от этого легчайшего прикосновения его бёдра резко дернулись вперед. Она повторила движение. Провела большим пальцем по мягкой внутренней части его уха, и всё его тело мгновенно напряглось, став жестким как струна. Горячее дыхание опаляло её влажную кожу, пока он тяжело дышал и трепетал. Этот могущественный, опасный оборотень буквально разваливался на части у неё в руках просто потому, что она к нему прикоснулась.
Он принялся толкаться в неё своим когтем ещё быстрее, а его язык безжалостно продолжал преследовать её оргазм. Она взлетала всё выше и выше. Пока это не стало почти невыносимым — его рот, его коготь и эта мысль, что она одна способна заставить его потерять контроль. Её ноги затряслись, внутренние стенки плотно зажали его толстый коготь, который согнулся внутри неё, сокрушительно точно попадая в ту самую точку. Она перешагнула через край и сорвалась. Вспышки звезд рассыпались перед глазами, пока волна за волной бредового, исступленного наслаждения проносились по её телу. Её зубы с силой вонзились в губу, прокусив её настолько глубоко, что рот мгновенно наполнился кровью.
Когда она открыла глаза, её комната в общежитии исчезла. Вместо неё вокруг простиралось пространство, полностью сотканное из теней. Стены двигались, сгустки мрака изгибались и переплетались друг с другом.
— Что ты делаешь? — прошептала Эйвери.
— Это не я управляю ими, маленькая ведьма.
Её горло сдавило судорогой, когда она попыталась выпрямиться в кресле. Тени отреагировали на это мгновенно: чем сильнее росла её тревога, тем плотнее они подступали к ним.
— Что за хрень здесь происходит? — спросила она у Феликса, испуганно оглядывая комнату.
— Смотри на меня. — Его глубокий голос послужил слабой защитой от нарастающей волны паники, но этого всё равно было мало. Дыхание Эйвери участилось, ногти с силой впились в ткань кресла, пока эта волна грозила окончательно утянуть её на дно и утопить.
Мягкое прикосновение к подбородку заставило её снова посмотреть на него. Уголки его губ приподнялись. — Ты в порядке, маленькая ведьма, я с тобой.
Каким-то образом, даже несмотря на то, что её разум ещё не успел до конца всё осознать, этих слов
