Психо-Стая - Ленор Роузвуд

были так брутальны, видели во мне лишь лабораторную крысу.

Эти беты… другие. Добрые.

Платье, в которое они помогают мне облачиться, ощущается как звездный свет на теле. Ткань невероятно мягкая, она струится вокруг меня, словно вода. Золотые нити мерцают при движении, и кажется, что вышитые птицы вот-вот взлетят. Вуаль с бисером ложится на лицо с неожиданной тяжестью, крошечные камни холодят щеки.

— Идеально, — выдыхает одна из служанок, поправляя складки ткани. — Вы выглядите так, будто сошли со страниц старинных сказаний.

Мне хочется сказать ей, что она ошибается. Что я просто дикая омега, которой повезло. Что вся эта красота кажется ложью, обернутой вокруг моей израненной души.

Я трогаю мягкую ткань платья, всё еще не веря до конца, что это наяву. Тихая болтовня служанок отходит на задний план, пока я изучаю свое отражение. Несмотря на всё это великолепие, я вижу следы, которые оставило на мне наше путешествие. Едва заметные синяки пятнают кожу, как созвездия, рассказывая историю всего, через что мы прошли.

— Ваша стая, должно быть, очень дорожит вами, — мягко говорит одна из женщин, поправляя край вуали.

— У нас всё… сложно, — бормочу я. Она смеется, и звук этот подобен серебряным колокольчикам:

— С любовью всегда так.

Любовь.

— Вы слишком много думаете, — замечает другая служанка, и её вуаль покачивается, когда она идет зажигать новые латунные фонари. Танцующее пламя отбрасывает мечущиеся тени на стены. — У вас брови сошлись на переносице. Забавно… вы очень на него похожи.

— На кого?

— На принца. — Она делает паузу, наклонив голову. — Хотя, полагаю, до сегодняшнего дня вы не знали, что он принц.

Нет. Я знала его только как холодного, но сострадательного альфу, который держался на расстоянии, даже когда мы сближались. Который целовал меня так, будто боялся, что я рассыплюсь в его руках. Который нес на своих плечах груз целого мира, а мы и понятия об этом не имели.

— Готово, — говорит первая служанка, отступая, чтобы оценить свою работу. — Теперь вы выглядите так, будто готовы ужинать с королевскими особами.

Но я не готова. Я — дикая омега, выросшая в глуши. Которая научилась выживать зубами и когтями. Которая до сих пор вздрагивает от резких движений и спит с одним открытым глазом. Весь этот шелк и золото не могут этого изменить. Не могут изменить того, кто я есть. И кем я всегда буду.

Но сегодня я смогу притвориться.

Глава 25

АЙВИ

Я стараюсь не слишком явно показывать, что я на взводе, следуя за очередной служанкой по извилистым мраморным коридорам к королевскому обеденному залу. Мягкий шелест моего платья и тихий перезвон бисера на вуали эхом отлетают от безупречно чистых стен.

Служанка замирает перед высокими белыми деревянными дверями.

— Вы готовы, почетная гостья?

Нет. Я совершенно не готова. Но я всё равно киваю.

Двери бесшумно распахиваются, и мне приходится подавить вздох изумления. Обеденный зал не похож ни на что, виденное мною раньше. Взмывающие ввысь белые колонны уходят в темноту; между ними натянуты полупрозрачные ткани, которые ловят теплый свет сотен латунных фонарей, подвешенных на тонких цепях.

Будто мы ужинаем внутри облака на закате.

Сам стол — это шедевр из белого мрамора; резные ибисы поддерживают его на своих распростертых крыльях. Он тянется во всю длину зала, сверкая, как спокойная вода, отражая свет хрустальных кубков и изящной сервировки, которая посрамила бы всё, что я видела в Райнмихе. Белые цветы, названия которых я не знаю, свисают из богато украшенных ваз, а их лепестки, кажется, светятся изнутри.

Сердце колотится, когда я делаю нерешительные шаги в роскошный зал. Мягкий шепот моего платья по мраморному полу кажется оглушительным в воцарившейся тишине.

Все взгляды прикованы ко мне, и я борюсь с желанием сбежать.

Затем все мои альфы встают как один, чтобы поприветствовать меня вместе с королевой, и мои страхи укладываются в нервное трепетание. Их бело-золотая форма разительно отличается от привычной потрепанной в боях экипировки.

Тэйн первым ловит мой взгляд; легкая улыбка трогает уголки его рта. Свежий белый китель и рубашка подчеркивают его широкие плечи и мощное телосложение. Он выглядит настоящим командиром — от и до. Золотые эполеты на плечах сияют в теплом свете, под стать интенсивности его темных глаз, когда он наблюдает за моим приближением.

Призрак стоит, вытянувшись в струнку, рядом с братом; его массивная фигура кажется еще более внушительной в форме, которая явно не была сшита на альфу такого высокого и мускулистого, как он. Он оставил свой белый шарф плотно намотанным, шрамы на щеках едва видны над краем ткани, и я вижу, как напряжение исходит от него волнами. Его голубые глаза находят мои, полные одновременно благоговения и тревоги.

Рядом с ним стоит Валек с обманчивой небрежностью в расслабленной позе. Серебряный шарф, который он надел ранее, всё еще обмотан вокруг нижней части лица, гармонируя с его глазами. Его взгляд необычно теплый, когда он смотрит на меня, но этот блеск вечного веселья никуда не делся.

Правда, направлен он не на меня. Почти никогда. Вероятно, это потому, что Виски одет в парадную форму.

Виски нервно теребит воротник, явно чувствуя себя не в своей тарелке в официальном наряде. Но выглядит он потрясающе, хоть это и далеко от его обычного вкуса. Приталенный китель подчеркивает его массивную фигуру, делая его вид еще более сильным, чем обычно. Его каштановые волосы укротили, приведя в некое подобие порядка, хотя несколько упрямых прядей всё же выбились.

И, конечно, Чума. Хамса.

Он стоит по правую руку от королевы, выглядя более царственно, чем я когда-либо его видела. Королевская форма сидит на нем идеально, подчеркивая поджарое телосложение и острые черты. Белый шарф, украшенный тонкой золотой вышивкой, закрывает нижнюю половину его лица, но внутренняя борьба в его взгляде видна как божий день. Взгляд смягчается, только когда наши глаза встречаются.

Мелодичный голос королевы нарушает тишину.

— Добро пожаловать, Айви. — Она грациозно указывает на пустой мраморный стул с высокой спинкой на другом конце стола, между моими альфами. — Пожалуйста, присоединяйся к нам.

Я направляюсь к указанному месту, остро осознавая каждый шаг, каждый шорох ткани. Как только я опускаюсь на мягкую бархатную подушку невероятно удобного стула между Тэйном и Призраком, руки королевы тянутся к её вуали.

— В кругу семьи нет нужды в таких формальностях, — говорит она; голос её теплеет, пока она снимает замысловатое покрытие. Её лицо исчерчено морщинами возраста, но в чертах есть неподвластная времени красота. Острые