Наваждение генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

class="p1">– Ты все еще пытаешься сосватать ему эту милую девочку? – Мама покачала головой.

– Она не его. – Мои плечи опустились, и настроение снова поползло вниз. – Я уже поняла, что проиграла.

– О, это ты никогда не любила. – Мама погладила меня по голове. – Помню, как специально поддавалась тебе в настольных играх, чтобы не видеть твоего расстроенного личика. Но да… Не его девочка, а жаль. Хорошая она. Сколько же нужно иметь внутреннего терпения, чтобы эту Гюмзу выдержать. Меня так и подмывает отпустить в ее сторону обидную колкость, но…

– Прости мама, но я несколько раз не удержалась, – призналась и, прикусив губу, усмехнулась.

Раскаяние? Нет, не слышала! Грымза свое заслужила.

– Не стоит, милая. От таких людей просто нужно держаться подальше, но девочку жаль.

– Ее опекун – дядюшка Сэтт, – невзначай сообщила я.

– Знаю и уже думаю поговорить с ним, – не разочаровала она меня с ответом. – Указать ему на пагубное влияние этой хамки на девочку, раз сам не видит, как принижают малышку.

Улыбнувшись, я покачала головой. Моя мамочка, как и я, просто не могла стоять в стороне и вечно лезла куда не нужно. Мы обе понимали, что нельзя так. Но натуру не изменишь.

– Расскажи, что у тебя и как, милая? – Отступив, она прошлась по комнате, разглядывая обстановку. – Тебя все чаще видят в компании угрюмого Хэйла…

– Он вовсе не угрюмый, мама! – возмутилась я. – Он…

– О, ты уже его защищаешь! – На ее лице появился хитрый прищур. – Папа очень зол, но его можно понять. Захария больше трех лет шлет всем женихам отказы направо и налево. Все у него недостойные: недостаточно чуткие, добрые, нежные, суровые… В общем, недостаточно какие угодно. Писем у него там уже скопилось… Да ты, наверное, и сама знаешь.

– Знаю, мам, но у нас договор…

– Ты помогаешь найти единственную для Ульви и получаешь отсрочку от брака.

Что-то в ее тоне показалось мне странным.

Вот такое чувство, что именно в эту сторону она и планировала завернуть весь разговор. Неужели пришла со мной о возможном замужестве беседовать? Я невольно напряглась.

– Да, именно об этом мы с папой и договорились, – нехотя пробормотала и сложила руки на груди.

– Ох, милая. – Матушка присела на постель. – Так ведь и в старых девах окажешься.

– Я и хотела…

– Но почему, хорошая моя? В браке столько прекрасного. А Хэйл… Я вижу огромный интерес с его стороны.

– Говорит, что я его единственная, – я снова сболтнула лишнее, но деваться некуда. Хуже – врать, а я такого в отношении мамы никогда себе не позволяла.

– Я так и знала! – Она всплеснула руками. – А Захария мне все: «Не может этого быть, этот бесчувственный сухарь неспособен на чувства!»

– Он не сухарь! Он очень даже… – Я снова запнулась.

– Целовал? – Мама прищурилась, а я покраснела. – Милая, между нами никогда не было тайн.

– Целовал, – призналась я, – и обнимал. Я не понимаю себя, мама, и тянет к нему, и страшно разочароваться.

– Мне понравился этот мужчина, что бы там папа ни говорил. Суровый, да. Прямолинейный, гордый, высокомерный. Чуточку наглый, чего скрывать, но это даже хорошо. Может, встряхнет тебя наконец и вытащит на свет.

– Мама, ну я ведь не затворница.

– Что ты, что Ульви… Я порой думаю, когда упустила вас…

В комнате повисло молчание.

Мама убрала с подушки тарелку с виноградом, отщипнув себе несколько ягод, и принялась изучать мою постель.

– А кровать у тебя мягкая какая, у меня куда жестче. Это перины пуховые, не иначе.

Встав, она откинула одеяло.

– А это что? – В ее руках оказалась злополучная куртка генерала. – Айла? Я чего-то не знаю? Он что, скомпрометировал тебя?! А где браслет?! Он должен немедленно надеть тебе его на руку. Айла!

– Мама… – Я забрала у нее вещь своего мужчины. – Мы разговаривали на террасе, было прохладно, и он накинул мне ее на плечи. А я забыла отдать. Вот и лежит.

– Не заговаривай мне зубы. Я немедленно зову отца! Хэйл на тебе женится, и точка!

– Женюсь, тетушка, – послышалось со стороны террасы, – только вы так громко не кричите, снизу все прекрасно слышно. А у кумушек уши как у сов. Куртка моя. Айла тоже моя. Уговорите ее признать нашу связь, и я прямо сейчас надену на нее браслет. Но я ее не трогал. Вы меня за кого принимаете?

– Прости, Хэйл, – маму сразу отпустило, – просто твоя вещь…

– Не хотел, чтобы Айла мерзла. – Он тепло улыбнулся. – Я вижу, вам лучше. А причину недомогания уже озвучили?

– Нет, – мама смутилась, – потом, чтобы не наводить смуту. Все же деликатное дело.

– Мама! Что за причина?

Я тут же забыла о том, что обнаружила эта неугомонная женщина, и даже о том, что, кажется, Хэйл нас подслушивал. Проходимец такой!

– Да ничего страшного, милая, но… дела женские. Все потом, я так надеялась, что мы найдем тебе жениха.

– Ну так вы его и нашли, – усмехнулся Хэйл. – Но не буду вам мешать.

Развернувшись, он отошел от двери на террасу.

– Я и забыла, что он живет через стенку, – шепнула мама. – Но заболталась я. Ужин, наверное, уже принесли, пойду я…

– Мама, а что за причина?

– Потом, потом, родная. Меня осмотрит еще один целитель, и если все как мы думаем, то расскажу непременно тебе – одной из первых. Все со мной хорошо, опасности никакой.

– Мама!

Но она, вручив мне куртку, спешно сбежала.

Вот же…

Глава 24

– Выходит, больше не ищем избранную для орина Ульви. – Маника скисла. – Жаль, мне очень понравилось. Здесь, в поместье, скука смертная. Серость и однообразие, а с вами было так весело.

Девушка заправила выбившийся из прически локон за ухо и тяжело вздохнула. В руках она держала постельное белье и несколько чистых полотенец. Положив все это на прикроватную тумбочку, она принялась перестилать кровать.

Вид ее грустного лица поверг и меня в уныние.

– Маника, наш с тобой уговор остается в силе, – попыталась я немного успокоить ее. – С меня все, как и обещала. Будут тебе и платья, и монетки.

– Эх… – Она содрала голубую простыню и сбросила ее на пол. – Замуж я, конечно, хочу, но вот думаю – может, мне в город податься? Там мужчины наверняка интереснее местных будут. Начитанные, умные. И я бы образование подтянула. Глядишь, и приглянулась бы кому. Как думаете, ора?

– Я думаю, что это прекрасная мысль, – похвалила ее порыв. – В городе и возможностей больше.

– Да, и работы. – Маника замерла с подушкой в руках, замялась немного. Прикусила нижнюю губу и все же затараторила: – А вашей матушке служанка