Злодейка на полставки или драконий переполох - Анита Жарова

она думает, что это от отца.

— Ну да, я приврала малышке немного. Для красивой легенды. Не скажу же я, что украла побрякушки, а мне хотелось дочке подарок сделать. Нужно было обосновать.

Неслыханно…

— Тогда кто отец Фло?

Поперхнувшись смехом, Арлин снова втягивает в себя дым догорающей трубки.

Она так резко становится серьезнее, что я понимаю — ответ мне не понравится.

Глава 39

Пауза затягивается тугой петлей. Я с замиранием сердца жду. Жду, словно от услышанной информации зависит все.

Если судить по выражению лица Арлин, то возникает чувство, что она не просто так медлит.

— Так, только не говорите, что это Гуго Хорст, — беру инициативу на себя. Терпения просто никакого не хватает.

Услышав упоминание брата жены императора — Арлин аж передергивает.

— Смеешься? Он тогда еще ребенком был.

— Ну да…об этом я не подумала. Что ж, — скрещиваю руки на груди и добавляю. — Я терпеливо жду. Можно только уточнение, я правильно поняла, что папа Фло и есть тот самый наш общий враг?

— С чего ты это взяла?! — лицо женщины снова перекашивает и на этот раз из ее рук едва не выпадает трубка.

— Просто предполагаю. Знаете, все очень странно совпадает. Вот слушаю вас и чувствую подвох. Ломаю голову и на ум приходит то, что по закону жанра должен быть какой-то сюрприз, связанный с неожиданным родственником у главной героини.

Брови Арлин ползут наверх. Слышу, как она еле слышно повторяет: «по закону жанра?»

Похоже мне все же удалось ввести в ступор эту невозмутимую мадам.

— Не обращайте внимания, — отмахиваюсь. Похоже она так много книг как в жанре фэнтези и любовных романов не читала. — Я просто имею дурацкую привычку - говорить странные вещи.

— Расшифруй!

— Говорю, подвох чую. Странно все, да и вы не договариваете, — отвечаю со спокойной улыбкой. На самом деле во мне эмоции бушуют как тропический катаклизм. — Так кто же этот тайный папа, чье имя вы до сих пор назвать не можете?

Женщина поджимает губы. Думает долгие несколько секунд, продолжая тянуть трубку. Затем начинается хождение по кругу:

— Скажем так, этот человек опасен. Ты правильно подумала, он нам не друг. И у меня действительно нет желания упоминать его как отца моей дочки, потому что он скверный отец.

Кто бы говорил, каким-то образом Фло оказалась сиротой при двух живых родителях. Значит, оба не горели желанием взваливать на себя груз ответственности.

Впрочем, я могу многое не знать.

Протяжно выдыхаю. На ум приходит одно имя. Точнее — только одно имя и приходит на ум.

— Неужели советник?

Бамс!

Трубка летит на пол и ее содержимое разлетается по полу с легкой дымкой, распространяя запах крепкого табака.

Мое сознание в этот момент подергивается рябью и я впадаю в ступор.

— Ясно. Понятно, — только и получается у меня вымолвить.

Мотнув головой и похлопав себя по щекам, частично возвращаю себя в чувства.

Советник?!

Серьезно?!

Да это уже вообще за гранью моего понимания!

Я всякого ожидала, но?!

Боже…это же советник! Герберт Вальгорд, один из любимых мной второстепенных героев. Мудрейший и душевнейший персонаж истории про сиротку-травницу.

В голове не укладывается.

— Простите, вы серьезно? — с надеждой услышать «нет» смотрю на Арлин.

Женщина растягивает губы в специфическую скомканную улыбку и разводит руками.

— Кошмар! — накрываю ладонями лицо.

Что сказать, в целом, я хоть и шокирована, но…Если посмотреть правде в глаза, то все сходится.

Советника окружает флер скверной славы ярого карьериста. Между тем, в числе его достоинств — начитанность и незаурядный интеллект.

Вот оно.

Он создал себе идеальный имидж. Расчетливый, умный, хладнокровный стратег.

Вспоминаю историю коллекционера артефактов. У него некто выиграл книгу. Карты - не всегда игра на удачу. Как я слышала — можно и стратегией выиграть куш.

Ох…

Параллельно всплывают отголоски поведения советника во время торжества.

Не меняя выражения лица, он показал свою личину.

И перо на него среагировало.

Машинально провожу рукой по своей ноге. За складками юбки прячется важный артефакт. Вопрос, как его использовать, если книги под рукой нет.

— Арлин, давайте уточним сразу. Вот пока мы на берегу, образно выражаясь, — заглядываю в глаза женщине. Только сейчас замечаю, что радужки точь в точь как у Фло.

Она одобряюще изгибает бровь.

— Правильную тему подняла. Одобряю, — соглашается она. — Так что ты хочешь прояснить?

— Для начала — почему вы считаете советника вашим врагом?

— Хм, — она щурится.

— Ожидали другого?

— Конечно. Видишь ли, твоя предшественница больше волновалась о причинах и следствиях.

— Это мне тоже интересно. Но ответьте на вопрос, пожалуйста.

— Все дело во Фло и старых счетах, — она вальяжно растягивается вдоль кресла, навалившись на подлокотник. — Я работала на Берта. Помогала в гм…кое-каких делишках по моему профилю. И у нас был роман. Когда возникли проблемы, Берт мигом от меня отказался. Отправил на каторгу, дабы свою репутацию спасти. Даже помог меня подальше сплавить, что бы я его точно не выдала. Да кто бы меня слушать стал? А?

— Какой ужас.

— Не то слово, — Арлин зло стискивает зубы. — Я тогда в положении была и ему об этом сказала. Надеялась, что пожалеет и обрадуется. Наивная. Он побоялся, что из-за ребенка мне дадут амнистию. Берт мне не доверял. Думал, что я заложу его при первой же возможности. Он организовал все грамотно. Родила я тайно, Берт хорошо заплатил помогаторам за молчание. На каторгу в северные земли меня конвой привез уже без дитя. Задержки объяснялись необходимостью дополнительного расследования и допросов.

Арлин на мгновение замолкает, а у меня сердце неприятно сжимается и покалывает. Я словно окунулась в реальную грязь, от которой сразу захотелось отмыться.

— Неужели советник отобрал у вас ребенка?

— Хуже. Берт спихнул мою Фло, как и меня, подальше от своих глаз и светского общества. Она для него была позорным пятном. Незаконнорожденный бастард от обычной товарки с плохой репутацией. Как я узнала, Берт на содержание Фло подкидывал денег. Не много, чтобы не заподозрили, но хоть на этом спасибо.

Меня начинает подташнивать от всей этой истории.

— Получается, что советник не забывал дочь? — спрашиваю со странной надеждой, убедить себя в том, что этот мерзавец не настолько плохой.

— Не забывал, как выяснилось, —