Коктейли и хлороформ - Келли Армстронг
Выглянув, вижу, как она опустилась на одно колено и прижала пальцы к земле. Сердце сжимается: я наблюдаю, как она замирает на мгновение, прежде чем встать, глубоко вздохнув — так, что я вижу, как вздымается ее грудь. Затем она вскидывает подбородок и марширует дальше.
Стоило Алисе выйти за ворота, как мы с Греем устремляемся за ней. Когда я направляюсь к тому месту, где она стояла на коленях, Грей издает горловой звук. Я знаю, что он означает. Он говорит: если я надеюсь увидеть, кому она пришла засвидетельствовать почтение, меня ждет разочарование. Я это знаю. Но я все равно должна проверить.
Это пустой клочок земли. Ни камня. Ни даже крошечного колышка.
Я помню, как ходила на экскурсию по современному Грейфрайерс со своей бабушкой. Гид говорил, что на кладбищенских камнях выбито около пятисот имен. А сколько людей здесь похоронено? Сотни тысяч. Мы видим имена только тех, кто мог позволить себе памятник. Люди в наше время гуляют по таким кладбищам и думают, что получают представление о людях той эпохи. Нет, они видят только состоятельных — точно так же, как в учебнике истории. Остальные — безымянные призраки, преследующие историю.
Кто привел Алису на это кладбище? Ради кого она сочла необходимым сделать этот крюк? Здесь я ответов не получу.
— Мэллори? — шепчет Грей.
Я киваю, и мы покидаем кладбище.
***
— Абернати-холл, — бормочу я.
— Хм? — откликается Грей.
Мы затаились в устье тихого проулка, наблюдая за Алисой, которая, в свою очередь, наблюдает за зданием. Оно похоже на бывшую школу, давно закрытую, но когда мужчина и женщина стучат в боковую дверь, им открывают, и они исчезают в темноте.
— Я видела всего несколько слов в ее письме, — шепчу я. — Что-то про место под названием Абернати-холл. Там говорилось, что «он» везет туда автора письма. Я ожидала увидеть танцевальный зал или что-то в этом роде. Я так понимаю, это старая школа? Абернати-холл?
— Я не слишком хорошо знаком с этой конкретной улицей, — говорит Грей. — Кажется, Хью приводил меня на место убийства вот в этом клоузе. — Он вглядывается в переулок. — Да, я почти уверен, что это был он. Еще до того, как мы с Хью договорились с Аддингтоном. Хью тайком провел меня взглянуть на тело до приезда полицейского хирурга.
Доктор Аддингтон — нынешний полицейский хирург, эдинбургская версия городского коронера. Он молод и недавно избран на эту должность. Якобы прогрессивный малый, он признает опыт Грея и позволяет ему исследовать тела в лаборатории Грея. Ага… как бы не так. Аддингтон молод. Он недавно избран. И он — худший тип чиновника: тот, кто получил место благодаря чистейшей кумовщине и считает свою должность чисто почетной — дополнительным источником дохода, ради которого от него, по какому-то недоразумению, еще и ждут работы.
Будучи одновременно ленивым и заносчивым, Аддингтон наотрез отказывается пользоваться «мертвецкими» при полицейских участках, и тут на выручку пришел Грей, предложив свою лабораторию. Он даже включает в обслуживание перекусы, которые приносит «миловидная» молодая горничная. В защиту Грея скажу: он до сих пор не вполне осознал, почему Аддингтону так нравится, когда я приношу ему чай с печеньем, но это нормально — я обнаружила у себя куда больший талант к манипулятивному флирту, чем можно было вообразить. Все это означает, что, хотя Аддингтон — некомпетентный осел, его некомпетентность и «ослиность» открывают Грею и МакКриди полный доступ к телам, и городу от этого только лучше.
— Да, это определенно был этот клоуз, — говорит Грей. — Весьма интересное дело. Удушение. Убийца… — Он качает головой. — Сейчас не время. Прошу прощения.
Я свирепо смотрю на него. Не за то, что отвлекся, а за то, что раздразнил меня этой историей. Уголки его губ подрагивают — значит, он прекрасно понимал, что делает.
— Позже, — говорит он. — Получи свои ответы об Алисе, и я награжу тебя историей. Сумеешь сделать это так, чтобы Алиса тебя не заметила, и я добавлю стаканчик виски.
— Гав.
Он делает движение, будто гладит меня по голове.
— А теперь перестань паясничать. Следствие началось.
Я вздыхаю. Зря я рассказала ему о Шерлоке Холмсе. Мало того что Грей решил величать себя консультирующим детективом. Я чувствую, что задолжала Конан Дойлу извинение — за тот день, когда кто-то вскроет архивы и поймет, что тот будто бы «украл» это прозвище у эдинбургского судмедэксперта. По иронии судьбы, одним из реальных прототипов Холмса был эдинбургский врач Джозеф Белл, у которого Конан Дойл впоследствии будет учиться.
Я выглядываю наружу. Алиса все еще на своем посту. Она наблюдает за зданием из тени, явно обдумывая варианты. Через мгновение она проверяет, не следит ли кто за ней, и срывается с места… направляясь прямо к нам.
Мы с Греем бросаемся в глубь переулка, но обнаруживаем, что он заканчивается тупиковым двором. Черт побери! В этом и проблема эдинбургских клоузов. Этим словом могут называть как проулок, соединяющий две улицы, так и проход во внутренний двор. Здесь как раз второй случай, и это проблема.
Грей дергает меня за рукав и бежит к чему-то, что выглядит как…
О господи, только не мусорная куча. Пожалуйста, только не…
Он ныряет за кучу. Я возношу безмолвную молитву какому-нибудь безалаберному богу, правящему моей судьбой, и ныряю следом за ним.
Люди любят рассуждать о состоянии викторианских улиц. О конском навозе и содержимом ночных горшков, которые превращают и без того грязные дороги в выгребную яму. К этому периоду все не так плохо, как я опасалась. В смысле, обычно мне удается не наступать в кучи или лужи такой глубины, чтобы они промочили ботинки насквозь. Но вот мусор…
Мы живем в то время, когда почти ничего не идет в отходы. Всегда найдется кто-то еще беднее, кто пустит в дело твое рваное платье, разбитые тарелки или ржавые жестянки. Но все равно повсюду высятся груды и баки с отбросами, ждущие, пока в них покопаются, или вывезут, или просто оставят гнить. Запах этой конкретной кучи напоминает Нью-Йорк в жаркий летний день после месячной забастовки мусорщиков.
У меня начинается спазм в горле, и я с трудом напоминаю себе, что в нашем таунхаусе есть водопровод и я смогу отмыться после всего этого. Я так сосредоточена на этом самоуспокоении, что забываю, зачем мы здесь, пока Грей не шепчет:
— Она ушла.
Я смотрю на него. Он выбирается из-за кучи и указывает пальцем:
— Она дошла только досюда. А потом поднялась вверх.
Вверх по лестнице, он имеет в виду. Здесь есть
