Коктейли и хлороформ - Келли Армстронг

class="p">Помимо высокого роста, Грей еще и широкоплеч, и крепок, как и его сводные братья и сестры. Это делает его внушительной фигурой; у него непослушные темные волосы и суровое лицо, на котором почти всегда застыло соответствующее суровое выражение. По крайней мере, в присутствии тех, кого он знает недостаточно хорошо, чтобы ослабить бдительность. Сегодня же в его карих глазах пляшут озорные искорки, и в любое другое время я бы за это уцепилась — это как вспышка солнечного света, пробивающаяся сквозь городской смог и прибрежный туман, — но прямо сейчас я остро осознаю, что Алиса ускользает.

— Полагаю, тот, кто за мной следил — это вы, — говорю я.

— М-м, нет. Это был весьма неприятный субъект. — Грей оглядывается через плечо. — Который, кажется, испарился, стоило мне к тебе подойти. Как странно.

Я закатываю глаза. Ничуть не странно, и он это знает, так что, полагаю, мне придется признать: он поступил правильно, окликнув меня вот так. И все же…

— Саймон хотя бы знает, что не стоит вот так подкрадываться, — бормочу я. — У меня при себе нож, помните?

— Но умеешь ли ты им пользоваться? — Он понижает голос до шепота. — До меня доходили слухи, что нет.

Я свирепо смотрю на него. Алиса. Помни про Алису.

Я трогаюсь с места. Грей пристраивается рядом.

— Вы сегодня в слишком уж хорошем настроении, — ворчу я.

— Потому что мне удалось незаметно подкрасться к профессиональному детективу.

Я закатываю глаза.

— Вы и к Хью можете подкрасться. Вы чертов кот. Но дело не в этом. Вы сегодня кого-то умыли, верно?

Я не смотрю на него, но готова поклясться, что слышу, как он выгибает бровь.

— Умыл? — переспрашивает он.

— На лекции. Или после. Кто-то совершил ошибку, возможно, в определении причины смерти, а вы доказали, что он неправ.

— И это должно привести меня в хорошее настроение? Как некрасиво с моей стороны.

— Однако вы не отрицаете. — Я качаю головой. — Что вы вообще здесь делаете?

— Я шел домой из колледжа, когда заметил тебя. Вопрос в другом, дорогая Мэллори: что здесь делаешь ты?

Вдалеке я едва различаю фигуру Алисы, мелькающую в толпе. Мне нужно ускориться, пока я ее не потеряла. Вместо этого, услышав слова Грея, я замедляюсь. Потому что именно на этих словах я замираю ровно на столько, чтобы полностью осознать, что я творю.

— Мэллори?

Я поворачиваюсь к нему:

— Алиса получила письмо. Она расстроилась. Она тайком сбежала из дома, и я слежу за ней. Чего мне делать не следовало бы.

— Если ты обеспокоена…

— Насколько это реальное беспокойство, а насколько — лишь оправдание моему любопытству? Или надежде примчаться на выручку и доказать, что я не та Катриона, которую она помнит?

Его голос смягчается:

— Ты могла бы просто сказать ей правду.

Я качаю головой:

— Я не стану заставлять двенадцатилетнего ребенка хранить такую тайну.

Когда я вглядываюсь вдаль, Грей говорит:

— Ей не следует находиться в этом районе в такой час. Да, я понимаю, что она здесь, вероятно, чувствует себя больше, как дома, чем любой из нас, но я все же полагаю, что будет разумным проследовать за ней, пока мы не убедимся, что она в безопасности.

— Мы… — шепчу я.

— Как твой работодатель, я не могу позволить тебе делать это в одиночку, Мэллори.

Я бросаю на него взгляд и вижу искорку в глазах, которая говорит о том, что он, к счастью, не всерьез пытается использовать свое положение. Мне повезло оказаться в хорошем месте, и я это прекрасно осознаю. Хотя в современную эпоху принято считать, будто викторианские мужчины никогда не признавали женщин равными себе, это так же нелепо, как утверждать, что все мужчины нашего времени нас таковыми признают.

— Я не против твоей компании, — говорю я, — но ты не совсем одет для слежки.

— Ступай за Алисой, а я это исправлю.

Глава 3

Я снова на хвосте у Алисы. Она прошла через Грассмаркет и свернула на кладбище Грейфрайерс. Я прячусь за склепом, когда Грей бесшумно пристраивается рядом со мной. Я бросаю на него один взгляд и качаю головой.

— Миссис Уоллес вас убьет, — шепчу я.

— Это было бы крайне прискорбно. Как бы вы все выжили без мужчины в доме?

— Повысим Саймона до дворецкого.

— Вижу, вы уже всё продумали.

— Женщина должна быть готова к подобным поворотам.

Миссис Уоллес, конечно, не убьет Грея, несмотря на сажу, которую он втер в свою рубашку. Если бы она убивала хозяина за каждое пятно, он бы скончался уже давным-давно.

На его одежде вечно красуется то сажа, то чернила, а частенько и кровь. Сегодня он просто добавил побольше копоти на рубашку и лицо. Еще на нем чей-то чужой пиджак поверх жилета; могу только представить, как он выменял его у какого-нибудь местного бедняка, который теперь стал обладателем сюртука стоимостью в полугодовое жалованье.

Пиджак, который достался Грею, короток ему на несколько дюймов и не застегивается на груди, но зато он должным образом прогнил и испачкан. Свой цилиндр Грей тоже отложил в сторону и взъерошил волосы пятерней, чтобы убрать остатки помады. Добавьте к этому щеки, уже потемневшие от щетины, и он выглядит в высшей степени подозрительно. Он все равно не сольется с толпой — для этого ему бы самому понадобилось поменяться с кем-то телом. Но в таком виде он кажется здесь своим, и этого достаточно.

Я выглядываю из-за угла: Алиса медленно бредет по кладбищу. Я притоптываю ногой, желая, чтобы она двигалась быстрее. Это не Грейфрайерс двадцать первого века, самое знаменитое кладбище Эдинбурга, где в любое время полно туристов. В этот период оно граничит с самыми жуткими кварталами города, и я бы не выбрала его в качестве короткого пути. Однако Алиса, кажется, чувствует себя нормально. Повсюду кучкуются люди: одни рыщут в поисках добычи, другие устраиваются на ночлег в надежде, что стража их не прогонит. Никто из них не удостаивает Алису больше чем мимолетным взглядом. Она слишком молода, чтобы представлять угрозу, и слишком бедна, чтобы стать целью.

Когда Алиса скрывается из виду, мы с Греем выскальзываем из укрытия. Я беру его под руку. Мы уже отрабатывали этот маневр: самая очевидная роль — кавалер со своей дамой на вечерней прогулке. На нас поглядывают, но не дольше, чем на Алису.

Похоже, она держала путь к задним воротам, так что я направляю нас туда. Ожидаю, что, когда мы свернем за угол, ее и след простынет. Вместо этого я замечаю ее совсем рядом, и мы ныряем за очередной надгробный