Женаты против воли (СИ) - Серганова Татьяна

— Предположим. — Питер вернул мне медальон и произнес: — Надо же. Я знал, что в нем есть какая-то загадка или тайна, но не думал, что такая.

«Так, ладно! Хочет перевести разговор? Ладно! Так и быть. Пусть осмыслит все сказанное, и вернемся».

-Ты так и не сказал, почему решил подарить его мне, — напомнила ему.

— Ничего серьезного и глобального.

— Но все-таки.

Мужчина внезапно отвернулся, пряча руки в карманах брюк. Он сразу как-то весь сгорбился, словно на плечи давило что-то тяжелое и непосильное.

— Я подарил тебе самое ценное, что у меня было. Думал... — Питер покачал головой. — Уже неважно, что я думал. Главное, что у тебя получилось.

«Вот и перевела тему...»

Я тяжело вздохнула, внезапно осознав, что именно им руководило. Любовь ко мне. Любовь, на которую я не смогу ответить взаимностью.

— Значит, ты уверена, что у Орела была дочь, — произнес Питер, разрушая неприятную тишину, возникшую между нами.

Он снова повернулся ко мне и даже попытался улыбнуться.

— Да, — подтвердила я.

— Хорошо, допустим. Но с чего ты взяла, что она вышла замуж за Хоторна и стояла у истоков создания лабиринта Темных и появления первых Темных?

— Не просто вышла, она с ним сбежала накануне собственной свадьбы, пойдя против воли старших братьев.

— А это-то ты откуда знаешь? — удивился он. — Медальон что, дал тебе какое-то отдельное, личное сообщение от нее?

— Одна старушка рассказала, — беспечно отмахнулась я.

— Какая старушка?

— Знахарка из лесной деревушки. А ей рассказали духи леса, — с готовностью пояснила в ответ.

Питер вдруг раскашлялся, словно воздухом подавился.

— Кто?

Я смутилась. Звучало действительно глупо, и я ни за что бы не поверила, если бы сама не слышала. Но старушка угадала все и даже больше. Поэтому причин ей не доверять у меня не было.

— Питер, знаю, ты мне не веришь.

— Я пытаюсь.

— И большое спасибо тебе за это, — произнесла я, подходя к нему и сжимая его руки в своих. — Для меня так важна твоя поддержка. Ты мой единственный друг. Все, что осталось от прошлого мира.

Он ответил мне таким долгим взглядом, что сердце гулко и тревожно забилось в груди, напоминая о том, что не стоит играть с чувствами других.

— Хорошо, что ты смогла открыть медальон, — вдруг произнес Питер, первым нарушив молчание.

— Конечно, хорошо. Это же ответ на все наши молитвы! — произнесла я, отстраняясь и направляясь к кровати. Надо было вещи собирать. — Столько долгих лет мы искали спасение от монстров бездны и наконец нашли.

— Это, конечно, хорошо. Но я не об этом сейчас, — произнес мужчина, встав у меня за спиной. Не близко, но достаточно, чтобы я начала нервничать. — Ты вновь стала сама собой, Айрин. Глаза горят решительным огнем, искренняя улыбка то и дело появляется на губах. Нет той апатии и тоски, которая была еще утром. Ты снова готова жить и бороться.

— Готова.

— Значит, к Хоторнам?

— Да. Она сказала, что все подсказки у них. Они помогут.

— Осталось только добиться того, чтобы нас к ним допустили. Салах Хоторн очень упрям и просто так не уступит, — заметил мужчина, чуть отступая и давая мне подойти к полке, чтобы взять брошюрку в тонком переплете, которую я купила в самом начале своей работы здесь.

— Особенно мне, — вставила я, завязав узелок с вещами. — Знаю. Он не может простить позора на свадьбе. Я унизила не только Хоторна, но и всю его семью. А если узнает, кто я такая на самом деле...

— Ты же сказала, что Хоторн тебя не выдаст.

— Возможно, мне придется сделать это самой.

— Не уверен, что это хорошая идея, — заметил Питер.

— Посмотрим по обстоятельствам.

Прежде чем покинуть городок и гостиницу, которая на этот месяц стала мне домом, я со всеми попрощалась, уделив особое внимание Нине.

— Ты не просто магичка с сильным даром, — произнесла она, с улыбкой изучая меня.

— Правда? — горько усмехнулась я.

— За простой девчонкой Темный и Светлый бегать не станут, — произнесла Нина.

— Все сложно.

— А когда было легко? Поверь мне, у всех всегда все сложно, Рин. Он сумел излечить твое сердце?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она кивнула мне за спину. Туда, где у двери стоял и терпеливо ждал меня Питер.

Я все-таки обернулась, встретившись взглядом с голубыми глазами бывшего жениха, который неожиданно стал самым близким другом.

Питер вопросительно приподнял бровь, словно спрашивая, все ли у меня в порядке. Я кивнула, давая понять, что все хорошо, и вновь повернулась к Нине.

— Он просто друг.

— Уверена, что он думает иначе, — отозвалась девушка. — Но я рада, что ты пришла в себя и снова радуешься жизни. Хотя очень жаль, что ты уезжаешь. Мне будет тебя не хватать.

Я порывисто обняла ее, шепнув:

— Мне тоже. Спасибо тебе за все. Большое спасибо. Я никогда не забуду тебя.

— Будь счастлива...

Мы с Питером вышли из гостиницы ближе к вечеру.

— Может, стоило подождать до утра? — поежившись от ледяного ветра, налетевшего из-за угла, спросила у него.

— Мы переночуем в Сторожевой башне, — отозвался Питер, вставая на пути ветра и пытаясь хоть как-то уберечь меня от него.

— Не уверена, что это хорошая идея, — заметила я.

— Зато я уверен. Так будет правильно, да и скрываться тебе больше нет смысла. Кроме того, тебе нужна другая одежда. Эта никуда не годится.

— Хорошо, — сдалась я

И приготовилась призвать Эфри, когда следующий вопрос заставил меня вздрогнуть. Но на этот раз не от ветра.

— Ты знаешь, где он?

Коннор. Он спрашивал о моем муже.

— Нет. Не знаю.

— Мне казалось, что вы должны чувствовать друг друга. Я слышал, что это неотъемлемая часть привязки.

— Ты правильно слышал, но нет. Хоторн и раньше умел скрываться от меня, а сейчас... — Я тяжело сглотнула. — Сейчас он полностью вычеркнул меня из своей жизни.

Глава 30

Коннор Хоторн

Боль.

Она теперь преследовала его повсюду и стала неотъемлемой частью жизни, потеснив собой все остальные эмоции и чувства.

Болело разбитое и кровоточащее сердце. Как бы глупо и банально это ни звучало, но Коннор действительно чувствовал в груди лишь осколки.

Болело все тело. Вот уже две недели мужчина изводил себя изнуряющими тренировками и почти не спал.

Стоило хоть на мгновение отключиться — и перед глазами возникала она.

Айрин.

Его, сожри все Бездна, законная жена!

Айрин была точь-в-точь как в их последнюю встречу. Одетая лишь в уродливую сорочку, с густыми распущенными волосами и глазами цвета моря, в которых было столько эмоций. Раскаяние, вина, прощение, тоска, надежда и любовь.

Все, кроме страха.

Айрин готова была пойти на все, лишь бы вымолить прощение.

Коннор даже во сне помнил сладкий аромат ее тела, тепло кожи и шелковистость волос. И эти воспоминания нельзя было убить, как ни старайся.

Он очень хотел ее ненавидеть. Очень хотел.

С того самого момента, как понял, что его все это время нагло обманывали, Коннор старательно взращивал внутри себя ненависть.

И что получилось? Один взгляд — и все исчезло!

Почти все! Кое-что осталось. Желание причинить Айрин боль. Ту самую, от которой страдал сам. И что вышло? Стало только хуже. Ему!

— Пить не пробовал? — спросил Дик, присаживаясь рядом.

— Пробовал. В первый же вечер. В хлам, — отозвался Коннор, продолжая сидеть на полу тренировочного зала и исподлобья изучая очередную сражающуюся пару на ковре.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

С ним отказались бороться почти все. Слишком злой, неконтролируемый и не умеющий останавливаться. Мужчина хотел не победить, а получить как можно больше ударов самому, открываясь в неожиданных местах.

— Смотрю, не помогло. Что делать собираешься, Коннор?