Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Как только парень скрылся из виду, Феликс сбросил кошачий облик и принял человеческую форму. На его лице играла самая издевательская, довольная ухмылка в мире.

— Даже блять не начинай, Феликс, — оборвала она.

Глава двадцать четыре

Эйвери

— Он оставил её одну в лесу посреди ночи. И забрал свой пиджак! Тоже мне, блять, «хороший парень», у меня слов нет.

Ну кто так поступает? Даже если она его отвергла, у него должно было хватить хотя бы элементарного приличия, чтобы вывести её из этого грёбаного леса. Хотя, надо признать, она сама его ударила.

И этот чёртов Феликс, который так накачал её своей яростью, что она действительно влепила парню пощёчину. Рагу из кошатины прямо сейчас казалось отличной идеей. Но она не могла винить во всём только его — она ведь и сама не особо сдерживалась. Возможно, глубоко внутри она и правда хотела его ударить. Ей было даже немного совестно, пока этот придурок не потребовал обратно свой пиджак. Отказ всегда обнажает истинное лицо мужчин, даже если этот отказ прилетает в виде пощёчины.

Впрочем, она почему-то совсем не удивилась. В конце концов, разочарование в мужчинах заложено изначально.

Эйвери развернулась на скамейке, оценивая обстановку вокруг, пока алкоголь делал картинку гораздо более размытой, чем следовало. Было очевидно, что она находится в Южном лесу. Вместо величественных дубов Северного леса здесь её окружали плотные ряды исполинских сосен. Их высокие кроны мерно покачивались на фоне чистого ночного неба, а луна окрашивала стелющийся туман в серебристые тона.

— Ты в порядке? — спросил Феликс, укутывая её в свитер из сотворённых теней. У неё перехватило дыхание, когда её новый пирсинг завибрировал от этого прикосновения, словно призывая остальные тени выйти наружу.

Это было последнее, чего она от него ожидала. Его ухмылка мгновенно испарилась, а брови обеспокоенно поползли вверх.

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. — Простая фраза. Но в ней читалось гораздо больше искренней заботы, чем во всём поведении Каллума. Несмотря на все его недавние красивые речи. Они не стоили ровным счётом ничего, раз он бросил девушку одну в лесу. И плевать, что она пришла сюда по собственной воле и была в полной безопасности. Это вопрос принципа, чёрт возьми.

Она тяжело вздохнула, растирая плечи, чтобы согреться:

— Всё нормально, это уже не в первый раз.

— Назови мне их имена, детка, — произнёс он, и в его голосе прорезались опасные, смертоносные нотки.

— Ты сейчас назвал меня деткой?

Феликс демонстративно прочистил горло:

— Наверное, это ветром надуло.

Она была пьяна. Но всё-таки не настолько. Она решила проигнорировать его ответ и уж точно проигнорировала странный трепет, возникший в животе от этого ласкового прозвища. Почему Каллум не вызывал у неё таких эмоций? Ведь он был воплощением всего, чего ей следовало бы желать. Красивый, надёжный, скучный. Он мог дать ей всё то, чего её мать так хотела для неё в этой жизни, всё, что имело значение для настоящей ведьмы: власть, стабильность, детей. Но неужели это так странно — не хотеть ничего из этого? Хотеть просто пожить и прочувствовать жизнь до того, как она станет абсолютно предсказуемой?

Феликс скрестил руки на груди, и её мозг-предатель, похоже, оперативно депортировался куда-то в район трусиков. Лунный свет чертовски вовремя подсветил рельефные, выступающие вены на его предплечьях — спасибо тебе, луна, удружила так удружила, истинная женская солидарность в действии.

Она вполне могла бы набраться смелости и признаться себе: она хотела, чтобы он её трахнул. Возможно, в ней говорил алкоголь, но у алкоголя было поразительное свойство вытаскивать наружу самые потаённые желания. А пьяная Эйвери всегда брала то, о чём трезвая Эйвери только смела мечтать. Если этот мужчина — яд, то так тому и быть. Она готова была захлебнуться в нём без остатка.

Но прежде чем она успела решиться на первый шаг, её внимание привлекло кое-что другое. Выудив из сумочки телефон, Эйвери включила фонарик и направила луч света на железные ворота. Плющ плотно обвил кованые прутья, скрывая почти всю их поверхность. Единственным, что отчётливо выделялось на этом фоне, была старинная замочная скважина.

— Охренеть, — ахнула она. — Феликс, иди сюда.

В то же мгновение он оказался сзади. Он вполне мог бы встать чуть сбоку, но вместо этого её замёрзшая спина резко почувствовала идущее от него тепло — его тело не касалось её напрямую, но находилось буквально в паре дюймов. Эйвери попыталась проигнорировать это, но его шлейфовый, дурманящий запах полностью забил её рецепторы. Она демонстрировала просто титанические чудеса самообладания, и кто-нибудь, помимо пьяной Эйвери, обязан был это оценить.

— Что там?

Этот чёртов низкий рокот его голоса вообще ни разу не помогал делу. Интересно, как бы эта вибрация ощущалась у неё между ног?

«Чёрт возьми, соберись, Эйвери!» — приказала она себе, во все глаза уставившись на ворота.

Это определённо было то самое место из загадки. Сплетение порочных любовников — это плющ. Окружающих ноющую пустоту, что ждёт наполнения — замочная скважина. Коль ищешь то, что скрыто, раскрой её и сделай шаг в объятия ждущего лабиринта — это грёбаный лабиринт!

Всё оказалось настолько глупо и просто, что ей захотелось влепить пощёчину уже самой себе. Она напрочь забыла, что это место вообще существует. Когда она была маленькой, они устраивали здесь Ночь Духов, но никто и никогда не мог добраться до самого центра. Эта штука была колоссальных размеров.

— Ключ всё ещё у тебя? — спросила она.

— Да, при мне, — Феликс ловко выудил его из кармана брюк.

И куда только деваются вещи, когда он перевоплощается? У него что, есть какие-то метафизические карманы? Будь она на его месте, это бы чертовски облегчило ей жизнь как женщине. Больше никаких сумок. Просто достаёшь бальзам для губ прямиком из карманной чёрной дыры. И ничего никогда не теряется.

— Вставляй его в дырку.

— Детка, ну ты хоть в ресторан меня для начала своди, — хмыкнул он.

Эйвери дождалась, пока он наконец обойдёт её сбоку, и в то же мгновение холод ночного воздуха бесцеремонно занял место той зоны тепла, что была между ними секунду назад. Ей уже его не хватало. Вставив ключ в замок, Феликс с силой повернул его, и по лесу разнёсся отчётливый, тяжёлый щелчок.

Волна острой надежды прошила её тело. Это точно оно. Железо со скрипом поддалось, и одна половина покрытых лозами ворот медленно распахнулась внутрь.

Феликс картинно повёл рукой в сторону открывшихся ворот:

— Дамы вперёд.