Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества - Сия Ник

Она долго не отвечала.

— Кай’ри.

— Да.

— Иди отдыхай. Ты тоже устал.

— Не устал. Но пойду.

Он ушёл. Вера осталась на веранде.

«У него сегодня изменилось, — подумала она. — Он перестал быть ребёнком за одну ночь. Он не вернётся к тому, кем он был.»

И у неё было странное чувство — что это, наверное, было нужно. Что для Кай’ри это была какая-то очень важная точка, которую он должен был пройти, чтобы перестать быть застрявшим. Не только физически, но и внутри. Он застрял в детстве, потому что в детстве у него умерли все, и он не успел стать тем, кем должен был. Этой ночью — он стал.

«Ну, — подумала Вера. — Тогда хорошо, что это случилось здесь. С нами.»

Через неделю — через семь дней после Ночи — пришло письмо от Иссары.

Веран сдался.

Когда корабль не вернулся, и в столицу пришли вести от Налани с подписанным свидетельством, и одновременно с этим — Тинн был взят на ужине у посредника, и под допросом сказал то же, что и молодой мужчина перед смертью, — Веран понял, что у него нет хода. Он попытался бежать на южные острова. Дом Чёрного Течения снарядил для него лодку. Лодку перехватили в шести милях от выхода из гавани. Веран лично — на борту, с двумя сундуками золота и тремя сундуками документов — был доставлен на Лазурный Двор и арестован.

Совет Восьми Течений собрался через три дня. Это уже было — у Иссары в письме — состоявшимся фактом: Аэдрис и Вера могли спокойно вернуться, потому что Совет уже принял решение в их отсутствие, на основании пакета улик, собранных Иссарой, Тэо и Седьмым Голосом.

Веран изгнан. Дом Чёрного Течения распущен. Его линия — основная — отправлена в Дальний Юг под пожизненный надзор. Остальные члены Дома получили возможность присягнуть Лазурному Двору и сохранить имущество — большинство присягнули. Совет Восьми Течений остался без Дома Чёрного Течения и стал опять Совет Семи.

«Возвращайтесь, когда будете готовы, — писала Иссара. — У нас тут всё тихо. Веран в подвале. Тинн в подвале. Талия в подвале. Все остальные мелкие — там же. Мы их через месяц повезём на Дальний Юг. До этого — у вас есть время. Не торопитесь. Вы заслужили. Иссара.»

Аэдрис, лежащий в постели (рана заживала быстро), прочитал письмо. Передал Вере. Та прочитала. Дочитала. Подняла глаза.

— Аэдрис.

— Да.

— Мы выиграли.

— Мы выиграли, Вера. Полностью.

— И что теперь?

Он долго на неё смотрел. У него улыбка появилась — медленная, открытая. Та самая, какую она первый раз увидела в день поцелуя в покоях.

— Теперь, — сказал он, — у нас есть всё время мира. Можем оставаться здесь, сколько хотим. У нас Иссара отвечает за всё в Сар-Аммате. У нас Кай’ри целый. У нас Налани богаче на захваченный корабль. У нас Веран в подвале. У нас полная свобода.

— И?

— И я хочу одну вещь.

— Какую?

— Я хочу выйти отсюда мужем и женой.

Вера медленно положила письмо на стол.

— Это, — сказала она тихо, — то, о чём я думала вчера и позавчера.

— Я знаю.

— Когда?

— Не сегодня. Через несколько дней. Когда я встану. Когда смогу нормально стоять. Когда у меня снова будет тело, которое можно отдать на ритуал.

— Связь?

— Связь.

— Здесь?

— Здесь.

Вера долго молчала. У неё в груди медленно расширялось что-то — не радость в чистом виде, не возбуждение, а удовлетворение. Та редкая вещь, которая случается тогда, когда долго чего-то ждёшь, и оно происходит в правильное время.

— Аэдрис.

— Да.

— Я согласна.

— Я знаю.

Они сидели молча. За окном поднималось утреннее солнце над морем. Метка на её ключице горела тихо. Камень из истока на шее был тёплый. Жемчужный диск-жетон лежал между ними на простыне — она его сняла на ночь.

«Несколько дней, — подумала Вера. — Несколько дней — и я стану его женой. По законам мира, у которого жемчужины в груди, и течения с именами, и драконы в воде.»

И впервые за свою жизнь — она была готова к этому.

Глава 18. Связь

Десять дней до Связи прошли тихо.

Аэдрис вставал на ноги постепенно. Первые три дня — почти не поднимался: Вера держала его в постели жёстко, как держала бы любого пациента с рваной раной в боку, и не делала исключений из-за того, что пациент — император и её мужчина. На четвёртый день она разрешила ему сидеть на веранде. На шестой — короткие прогулки по саду, под её рукой. На восьмой — он впервые за десять дней дошёл сам до бухты, постоял у воды, посмотрел на неё долго, но в воду не вошёл — Вера запретила, пока рана не закроется полностью.

Рана закрывалась хорошо. Без нагноения, без лихорадки. Драконье тело заживало быстро — даже быстрее, чем Вера ожидала по первой ране на груди. К десятому дню от шва осталась тонкая розовая линия в четыре сантиметра, рядом с той полосой чешуи, что шла у него по левому боку.

Эти десять дней были самыми спокойными в её жизни. Не самыми счастливыми (счастливее были), но самыми спокойными. Угроза кончилась. Веран был в подвале за горизонтом. Расследование завершилось. У них не было никаких задач, кроме одной: ждать, пока Аэдрис встанет, и подойти к Связи.

Они проводили дни просто. Утром — Вера осматривала рану, меняла повязку. Потом — завтрак на веранде, всегда вдвоём, иногда с Кай’ри. Днём — разговоры, прогулки в той мере, в какой Аэдрис мог. Чтение — у Аэдриса на острове была маленькая библиотека, и он читал ей вслух старые драконьи песни, переводя их на торговое наречие, потому что в оригинале они были на драконьем, которого Вера не знала. Вечером — ужин со всеми, потом веранда вдвоём, потом — спальня.

Близки они в эти десять дней были редко — рана не позволяла Аэдрису многого, и Вера как лекарь это контролировала строго. Но они спали вместе каждую ночь, и каждое утро Вера просыпалась раньше и долго смотрела на его спящее лицо, и каждый раз думала одно и то же: «Он мой.»

Кай’ри за эти десять дней совсем выправился. Он теперь уходил в воду каждый