Пациентка по межзвездной переписке - Мария Павловна Лунёва

Спина. Ее будто спицами проткнуло. Я не знаю, какими усилиями добралась до лифта. Сделала вызов, с трудом дотянувшись до клавиши. Проталкивая в себя воздух, пыталась связаться с сестрами. Но сигнала все не было, видимо, из-за старта заблокировали.

Передо мной открылись широкие двери. Из последних сил я нажала на рычаг и вкатила в кабину лифта коляску. Ядро корабля загудело громче, и на меня обрушилась лавина боли.

Двери закрылись, а я даже руку протянуть не могла, чтобы нажать на нужную цифру.

Глава 56

Меня мелко трясло. От боли, от страха... И от обиды на саму ситуацию. Ведь в прошлый раз на станции все хорошо было. Легко приземлились, так хорошо на «жуке» прокатились, и при взлете я ничего не ощутила. Совсем! Катилась впереди девочек в каюту со своими пакетами. А сейчас... Зажмурившись, я попыталась сесть ровнее и тихо заскулила. Дышать стало больно. Перед глазами все плыло.

Кабина тронулась.

Я взмолилась, чтобы меня быстрее нашли и помогли. Еще никогда я не чувствовала себя настолько беспомощной и ущербной.

Ядро корабля натужно рычало, словно крейсер с трудом прорывался на орбиту.

Двери лифта открылись, и вошла пара нелюдей. Женщина с аккуратным черным хвостом, торчащим из-под платья, и мужчина со слегка вытянутой головой и заостренными книзу ушами. Он скользнул по мне взглядом, но его тут же отдернула спутница.

— Не смотри! Неприлично! — выдохнула она и, прилагая силу, отвернула его от меня.

Я втягивала воздух через сомкнутые челюсти и пыталась произнести хоть слово. Но тот писк, который у меня выходил, перебивала трескотня дамочки. Она болтала без умолку и старательно следила за тем, чтобы мужчина не оборачивался.

Через два этажа они вышли, даже не взглянув на меня.

Двери снова закрылись, и я осталась одна.

С уголков глаз медленно стекали слезинки. Моргнув несколько раз, попыталась взять себя в руки. В груди нещадно жгло. Поясница занемела. А лифт всё стоял.

Руки било мелкой дрожью. В голове я просто вопила, моля о помощи, но при этом и слова произнести не могла. Челюсти не разжимались.

Лифт снова тронулся. Цифры медленно ползли вниз.

Остановился. Двери разъехались, и в кабину спешно вошли еще четыре нелюдя. Один из них, не глядя на меня, подтолкнул кресло так, что оно уперлось в стену. Развернувшись спиной, они о чем-то беседовали на неизвестном языке.

Мне стало совсем горько.

Никому не было дела до меня. Они вели себя так, словно и вовсе меня здесь нет.

Лифт поднялся на четыре этажа, открылся, и пассажиры покинули кабину.

Я же тихо плакала от невыносимой боли и обиды.

В висках пульсировали сосуды, принося дополнительные мучения.

Я все поглядывала на планшет, но сигнала не было.

Да если бы и был, сил на то, чтобы просто поднять его и найти нужный контакт, не осталось. Перед глазами все кружилось, и я с трудом различала панель с подсвеченным голубым цветом цифрами.

Тишина давила. На мгновение показалось, что я так и умру в этой металлической коробке, и никто не заметит этого.

И хуже всего становилось от осознания, что сама виновата. Слишком уж поверила в себя. Увлеклась игрой в здоровую. Забыла обо всем.

Сколько я не пила обезболивающего? Неделю или чуть больше. И все! Почувствовала себя полноценной. Способной на путешествия. На вылазки на станции. На жизнь, полную движения и свободы.

Но, нет... Реальность болью заставила вспомнить, кто я есть.

Беспомощный инвалид.

Всхлипнув, закрыла глаза. В ушах гудело. Каждый короткий вдох отзывался дикой болью в позвоночнике.

Время шло. Я слышала гудение ядра корабля и собственное натяжное сопение. Голова тяжело опустилась на спинку кресла. Малейшее движение вызывало резь в висках.

Все, что я могла — это просто дышать и молиться Великому космосу, чтобы дверь открылась и вошел кто-то, кто заметит меня. Мое состояние.

Наконец, за дверями раздались грубые мужские голоса. Загорелась одна из цифр на панели, и двери открылись.

— Я же говорил! — Кто-то быстро вошел в кабину, но различить я могла лишь высокую фигуру. — Это та девочка. Ее мы почувствовали.

Холодная ладонь коснулась моего лба. Сместилась на щеку.

С трудом приоткрыв рот, я выдохнула одними губами:

— Помогите...

— Тихо, — мужчина прижал пальцы к моим вискам. — Сейчас станет легче. Я легонько, чтобы не касаться сознания. А то вдруг узнаю твои самые сокровенные тайны. У тебя такие есть?

— Нет, — все так же беззвучно выдохнула. — Совсем никаких.

Я чувствовала холод его рук, он проникал через кожу и приносил внезапное облегчение. Обмякнув в кресле, я наконец смогла широко открыть глаза.

Знакомые мне хроны.

Один сидел прямо передо мной, а еще два стояли снаружи лифта.

— А еще говорят, что вы плохие. Такая наглая ложь, — прошептала, особо не думая.

— Правильно говорят, — незнакомец усмехнулся. — Но мы полукровки и вне логова. А вот от чистокровных держаться нужно подальше. Почему ты одна?

От его прикосновения мне стало легче. Сделав глубокий вдох, даже попыталась улыбнуться, но получилось, наверное, жалко.

— Потому что сглупила. — Я опустила взгляд. — Когда взлетали в прошлый раз со станции, мне не было плохо. И я решила, что и в этот раз будет так же.

Он вздохнул и покачал головой.

— Первое путешествие, да? — И, не дожидаясь моего ответа на вопрос, продолжил: — Со всеми это бывало. Опыта нет. Станция, девочка, находилась на орбите, и притяжения там нет. А здесь металлическая планета, и ощутили старт все. Кто-то больше, а кто-то меньше. Но все. Мы потому и не сразу поняли, что чувствуем чужую боль. Думали, что друг от друга недомогание скрываем.

— Вы почувствовали? — Я с удивлением взглянула на него. — Но почему? Как?

— Потому что в тебе частичка хронов. — Он осторожно обхватил меня за талию и усадил ровнее, после чего поднялся и выкатил коляску на этаж.

Свет больно ударил по глазам. Снова зажмурившись, тихо простонала.

— Терпи, — передо мной снова присел все тот же мужчина. Он выглядел выше и мощнее остальных. — Есть с кем связаться?

— Связи нет, — пролепетала, неуклюже вытаскивая планшет.

— На корабле да, — он кивнул, разглядывая меня. — Когда сложный взлет, глушат все на час, но у нас есть нелегальный канал. Кто-то вне корабля может нам объяснить, что с тобой делать? Или так к врачу