Эшелон сумрака - Анна Цой

Он замолчал, сделал несколько шагов в мою сторону и опустился на скрипнувший рядом стул.

— Я не могу, маленькая госпожа. Лорд отдал мне приказ, — уверяющие слова, — вам стоит поспать. Завтра уже можно будет снять повязку. Вам не будет больно, обещаю. Только когда будут появляться разломы на коже. Но их мы будем быстро зашивать. Не переживайте!

Я сжала рукой большую трубку — бортик кровати. Мне не хватало сейчас моей пружины. Но она уже давно ушла на дно. Как и всё, что у меня было.

Доверие. Вера в его доброту. Любовь. Привязанность.

Душу сдавил спазм боли и ужаса.

Больно будет в любом случае. И виновата в этом я сама.

Глава 16

Боль ослабилась только через два часа. Врач за это время несколько раз снимал с моих глаз повязку, заставляя щуриться от света большой наклоненной к моему лицу лампы, промывал их знакомым платком, смоченным водой, а после завязывал обратно. Вернувшийся в этот вагон Оушен в эти моменты отворачивался и выходил в спальню, и я могла видеть лишь смазанные очертания его спины.

— Зрение восстановится к утру, госпожа, — шептал мне господин Арзт, будто и не замечая того, насколько мне нет дела до его слов.

Спать я не могла и не хотела, потому приходилось молчаливо лежать, иногда прислушиваясь к разговорам мужчин, и думать. Думать о многом — теперь я могла увидеть и вспомнить несколько моментов, когда моя безумная глупая влюблённость не давала мне продохнуть и заметить его холод. Лорд сам говорил мне, что я вижу в нём только мягкость и доброту. Да и разве мог тот, кто во время жестокой войны выжег целый город неповинных людей вместе с вражеской армией, стать хорошим, живя в праздности с остатками своего неотёсанного ленивого войска?

— Кровь проступила. Смени повязку, — холодно приказал лорд.

Врач безмолвно приблизился и занялся делом, пока Оушен продолжил говорить мне:

— По прибытии необходимо будет нанять для тебя личную служанку — теперь её найм стал возможным. Пока придётся потерпеть девушку из последнего вагона.

Я не ответила. Он решил всё сам. От того, что я что-то скажу, его болезнь к нему не вернётся, и легче мне не станет.

Вновь яркий свет лампы. Я сдержала шипение, только слёзы потекли по вискам вниз.

— У вас, милорд, была только кровь, — врач положил окрасившуюся в красный ткань на столик рядом, — только кровавые слёзы, без примеси обычных.

Оушен хмыкнул.

— Лу очень любит реветь, — слова, заставившие мои губы задрожать, — чаще всего, не имея весомого повода.

От жалости ли? Мне даже на секунду показалось, что это была злость.

— Вы же повод для своей подлости нашли, — вырвалось у меня.

Я вмиг поняла, что мне совершенно нечего бояться. Его власть уже была на моих плечах — он мог ею воспользоваться в любой момент.

— Подлости? — ледяная усмешка, — винишь меня? Так откровенно?

Я сжала губы и почувствовала ещё одну каплю, застывшую в уголке глаза.

— Впрочем, будь по-твоему, Лу. Ты всё равно останешься со мной навсегда, — мужчина подобрел резко, словно не было его злости секундой ранее, — я и ранее отслеживал в тебе грубые замашки, но сейчас… можешь хоть вечность кричать на меня и выплёскивать злость, — его одежды зашуршали — он подался вперёд, — ты всё видела намного лучше меня, Луана. Каково было осознавать мою к тебе любовь тогда, когда я пытался иронично отшутиться у себя в голове?

Резкая боль в груди. Такая, которая не только давит, но и вонзается тупым ножом куда-то очень глубоко, раня и оставляя после себя огромную кровоточащую дыру.

Было ли мне сейчас хорошо от его любви? Да я променяла бы её на утро в последнем вагоне. Да даже на промозглый холодный вечер под палкой в тёмном сарае за домом, под громкими словами того, кто даже избивая в кровь, бил не так сильно, как хозяин Эшелона Сумрака одними словами сейчас.

— А я смеялся над твоей глупостью, Лу. Холодно и язвительно, — продолжил он, — готова смеяться в ответ?

Дрожащие руки уместили на моём лице холодную мокрую ткань.

— Ты сказал мне, что я вечно буду подле тебя, — выдохнула я, — к чему мне смеяться над собой же? Я могу это сделать лишь раз — сейчас. Когда ты понял, что ненавидишь себя сильнее кого бы то ни было.

Секунда. Разрывающая тишина. Мне казалось, что сейчас он подойдёт ко мне ровными злыми шагами, замахнётся и вонзит лежащий на столике нож, остановив то, чему только следовало начаться.

Однако он резко встал, почти отшвырнув от себя кресло, на котором сидел, шумно и с яростью выдохнул, словно желая что-то сказать, а после вышел в спальню, громыхнув тяжёлой дверью.

— Вы начали слишком много говорить, госпожа, — осуждающе произнёс врач, — вспомните с кем вы имеете дело. Даже ваша жертва не убережёт вас от его гнева.

Ничто не убережёт меня от его гнева — молча поняла я.

— Он мог бы оставить вас на ближайшей остановке, госпожа. Но лорд благороден — он женится на вас, как и обещал. Хотя, теперь он вновь может выбрать себе в жёны благородную и прекрасную леди из самой столицы! — он немного наклонился ко мне и добавил тише, — не глупите, госпожа. Лорд редко бывает в таком хорошем расположении духа, в каком он был рядом с вами эти несколько последних дней. Не делайте хуже себе, — он отдалился, — и мне.

Затем он прошёл вслед за Оушеном и исчез за дверью, оставив меня одну. А через минуту в этот вагон вернулся лорд, молча подошёл к вздрогнувшей мне, аккуратно подхватил под колени и спину и поднял на руки, чтобы пронести в спальню и положить на кровать, нависнув над лицом так, как делал это ещё позавчера.

— Плевать я хотел на свою ненависть, Лу. Я с ней смирился уже давно. Давай не будем развивать твою? — лёгкое касание к уголку губ тёплыми пальцами, — я постараюсь быть мягким, каким ты меня видела.

Пальцы прошлись по челюсти вниз к шее и остановились только у воротника платья.

— Мне странно даже осознавать себя тем, кто способен… — он отстранился и просто остался сидеть на кровати рядом, — может это ещё какое-то проклятье? Их здесь столько нашлось, что я… уже сам себя не… понимаю.

Он усмехнулся и просидел так ещё несколько мгновений.

— Тебе удобно, Лу? — неожиданно спросил лорд, — хочешь чего-нибудь? До завтрака осталось недолго, но я способен ускорить.

Молчание.

— Высказала мне какой