Эшелон сумрака - Анна Цой

шрамов на спине — самое малое, что он мог мне сделать. Он сдерживался.

— Лу, нам пора, — вытянул меня из колодца собственных воспоминаний Оушен, — уже начинает темнеть, — он хмыкнул, — я выбрал тебе несколько интересных изданий — сможешь приступить уже вечером. Устала?

Я покачала головой, радуясь заходящему солнцу, переставшему слепить глаза.

— Арзт составил целый каталог медицинских трактатов, — рассмеялся лорд, садясь рядом со мной.

— Вы согласились с тем, что любите меня, — тихо произнесла, едва перекрикивая скрипящий под копытами коня снег, — на что похожа ваша любовь? На палящее солнце лета или дождливое небо весной?

Между нами повисла тишина. Только хруст снега.

— Солнце, — ответил лорд, а я кивнула и поджала губы.

— Обещай, что не сожжёшь меня под своим светом, Оушен, — выдохнула для него.

Лучи скрылись за крышами домов. На наши головы медленно оседал мрак.

— Обещаю, Лу, — он поднял маску и поставил мне на макушку свой подбородок, отчего каждый шаг лошади мы чувствовали вдвоём.

— Я вам верю, — улыбнулась я.

И прикрыла глаза, чувствуя тепло, исходящее от мужчины.

* * *

Больно.

В голове какой-то странный шум, будто там журчит вода. Перетекает из стороны в сторону. Только зачем?

Голова не поднимается с подушки. Тяжелая. Словно залитая чем-то.

Но главное… темно. И никак не открыть глаза. Закрытые, завязанные! Плотной тканью в несколько слоев.

— Пока нельзя, госпожа, — поспешно ухватил меня за ладони врач.

Я не видела его, но слышала и понимала, что это он.

— Что… что случилось? — тяжело прохрипела я.

Губы засохли и слиплись от жажды.

— Попейте, госпожа, — он прислонил к моим губам стакан, — вам пока нельзя открывать глаза. Слишком мало времени прошло.

Я сделала тяжёлый глоток. Вода упала холодной каплей вниз, почти раздирая горло.

— Лу, — хриплый голос Оушена.

— М-милорд? — откликнулась я, повернув голову на его голос.

Разницы, правда, от этого не было никакой. Я лишь подняла руки до уровня глаз и потрогала влажную и дурно пахнущую ткань.

— Вам нельзя… пока что снимать… милорд! — сквозь шум и звук шагов закричал врач, — это опасно!

— Плевать мне! — тёплые пальцы коснулись моей щеки, — я уже пожалел, что согласился, Арзт. Пошёл вон! — пальцы сменились ладонью, — тебе плохо, Лу?

Качать головой я не смогла, как делала это всегда. Но лорд ждал ответа, потому я и прохрипела:

— Нет, господин.

— У меня получилось, милорд! — рассмеялся где-то вдалеке врач, — получилось!

Скрип на зубах Оушена, и его злые пробирающие до костей слова:

— Я сожгу тебя заживо, если она не будет видеть.

Мужчина сразу же перестал топать, видимо, танцевать от радости и начал убеждать:

— Я провёл операцию по всем правилам, милорд! Такое может случиться, только если ткань не приживется. Но у вас всё идеально. Можно мне провести… обследование?

— Можно мне снять ткань? — прошептала я, — мне от неё щиплет.

— Ни в коем случае, госпожа! — подбежал ближе врач, — ваш организм не так силен, как у милорда, вы можете занести инфекцию!

Мне было страшно. Опять они говорили непонятные слова, заставляли меня делать что-то, что мне казалось странным.

— И вам лучше надеть после осмотра, господин, — продолжил говорить мужчина, — так. На свет реакция хорошая. Сейчас покажу вам таблицу и…

— Я превосходно вижу, Арзт! — почти зарычал Оушен, — скажи мне, как дела обстоят с ней!

Они оба замолчали.

— Хорошая реакция на наркоз, — будто испуганно пробормотал врач, — отсутствуют нарушения каких-либо функций, и в целом организм на операцию отреагировал положительно. Нужно будет проколоть курс антибиотиков и…

— Что с… основной проблемой? — выдохнул Оушен.

Господин Арзт дернулся.

— Сейчас ещё рано говорить, но следы болезни исчезли… у вас. Белок глаз чист и здоров. Кровь остановилась — как я и предполагал, источником отравления организма были именно глаза.

Я всхлипнула, боясь что-нибудь сказать. Страх никуда не уходил, несмотря на то, что лорд держал меня за руку.

— Что вы со мной сделали? — я не смогла сдержать слёз и плача.

От этого глаза защипало сильнее. Появилась боль.

— Пересадили глаза, госпожа, — ответил мне врач, — поменяли местами.

Оушен в этот момент молчал. Только его рука дрогнула.

— Чтобы отдать болезнь вам, госпожа Луана, — продолжил господин, — вы не так ценны, как милорд…

— Заткнись, Арзт! — рыкнул Оушен.

Послышался звук удара и врач, кажется, упал, захрипев и вскрикнув.

— Я… не брошу тебя, Лу, — странным тоном произнес лорд, — всё будет как и прежде, только… теперь нам будет свободнее.

Я хотела выдернуть свою руку из его. Хотела сорвать со своего лица ткань и сбежать с поезда. Остаться всё той же Лушкой, которую дразнила Шага и предупреждала Веста.

А он сделал больно. Не так, как твердила повариха, а ещё больнее. Он отдал свою болезнь мне, посчитав, что я не такая ценная и нужная, как он.

Он обещал меня не предавать. Но только обещал.

Я не могла бы выдернуть из его руки свою. Потому я попросту расслабила её, забрав всю ту силу, что когда-то в ней была. Забыла про её чувствительность, выбросив так, как выбрасывают в окно нечистоты в одном из городов, мимо которых мы проезжали. Как он сделал с моей любовью, которую подарила ему я.

— Тебе будет свободнее, — прошептала я.

Он едва заметно вздрогнул.

— Я приду позже, — он сам отпустил мою руку, — можешь пока поспать.

Он был очень холоден, и даже его прошлые слова не смогли бы остановить мою душу от разрыва.

— Следи за ней, Арзт, — ещё более ледяное.

И хлопок двери.

— Вам просто не повезло полюбить его, маленькая госпожа, — прошептал врач, — но вы все равно смогли подарить своё здоровье самому лорду! Разве это не прекрасно?

Я молчала.

— Мы поняли, что яд в глазах, относительно недавно, — продолжил задумчиво господин, — попытки пересадить их удавались всегда. Точнее, новые всегда приживались, но в течении нескольких часов… претерпевали изменения. Приходилось менять обратно.

Ком в горле никак не хотел уходить.

— Пациентов было и в самом деле много. Некоторые шли добровольно. За деньги или просто зная, кому помогают. Но всё было бесполезно — все они не могли помочь лорду. В отличие от вас, Луана, — он закашлялся, — через несколько первых операций я понял, что исключительно женские глаза остаются и приживаются на более длительный срок. Проблемой было то, что ни одна женщина посмотреть на господина не могла. Умирала каждая. Но вы… что же в вас такого, чего не было в других? Ранее я находил даже с идентичным… хотя, может ли он быть таким же? — он посмеялся, — но господин уже прошёл все проверки! У меня получилось! Он здоров! Ещё несколько дней и…

— Оставьте