Линси Сэндс - Вампир: украденная жизнь

— Не находясь поблизости? — спросил Джулиус. — Жан Клода не видели внутри особняка, когда убили Магду.

— Точно так же, как не было посторонних в нашем доме в Йорке тем утром, когда Маргарет попыталась выйти на улицу, — напомнил Джулиусу Маркус, когда Никодемус отрицательно покачал головой.

Отец Джулиуса замер, услышав эту новость.

— Маргарет находилась под принуждением после смерти Жан Клода?

Джулиус и Маркус переглянулись. Джулиус рассказал родителям только то, что Маркус обнаружил в Калифорнии, но не упоминал о недавних нападениях на Маргарет в Англии, поэтому поведал им об атаках в отеле и ресторане, и о том, как Маргарет заставили выйти из дома в то утро.

— Не знаю, — со вздохом признал Никодемус. — Я никогда не слышал об управлении жертвой на расстоянии, но допускаю, что это возможно. Вопрос в следующем — кто сейчас осуществляет принуждение?

— Мы полагаем, что это Жан Клод, — тихо ответил Джулиус.

— Что? — ахнула Марция, нарушив молчание, которое хранила всю последнюю часть беседы. — Но ты сказал, что он мертв!

— Его уже считали погибшим пятьсот лет назад, — отметил Джулиус.

— Не зацикливайся на нем и не забывай о двух других, — предупредил отец. — Они тоже способны ее контролировать. Ты должен учитывать, что все трое могут представлять собой угрозу.

— Но мы не знаем, кто эти остальные, — разочарованно произнес Джулиус.

— Они должны быть из числа тех, кому Жан Клод доверял, такие же старые и сильные, как он сам.

Джулиус медленно кивнул, прикидывая, кем могли быть двое других бессмертных.

— Мартина и Люциан достаточно стары, — задумчиво произнес Никодемус.

Сердце Джулиуса замерло при этом замечании отца, и его глаза округлились от ужаса.

— Что ж, тогда они, скорее всего, будут заинтересованы, чтобы правда о тех событиях никогда не выплыла наружу, — иронично заметил Маркус.

Маргарет положила телефонную трубку и со стоном рухнула в кресло. Судьба от нее отвернулась. Определенно, так и есть. Чем же еще объяснить, что ей никак не удается связаться с Мартиной и Люцианом? Маргарет подошла к столу с намерением отыскать портрет, но, заметив телефон, решила сначала попробовать в очередной раз дозвониться до родственников. Автоответчик Люциана сработал на втором гудке, и Маргарет не стала оставлять деверю еще одно послание, а, нажав на рычаг, тут же набрала номер Мартины. Отозвалась домоправительница, которая подтвердила, что да, хозяйка действительно вернулась из Лондона, но, к сожалению, ушла проведать знакомого, однако обещала скоро вернуться. Напоследок собеседница спросила, не хочет ли Маргарет что-нибудь передать Мартине.

Измученная своими бесконечными попытками и неудачами, она продиктовала прислуге номер телефона, записанный на аппарате, с которого звонила, и попросила, чтобы Мартина связалась с ней, когда вернется. Хотя с ее везением номер, скорее всего, окажется неправильным, мрачно подумала Маргарет. Казалось, она обречена навсегда пребывать в подвешенном состоянии, так до конца и не развеяв всех своих сомнений. Это сводило с ума. Маргарет поморщилась и взглянула на стол перед собой. Её не удивит, если, перетряхнув содержимое каждого ящика, она так и не отыщет в них свой портрет — пожалуй, сегодня как раз один из тех дней, когда ничего не ладится. Покачав головой от собственного упаднического настроения, Маргарет потянулась к верхнему ящику. Она была настолько убеждена в тщетности поисков, что когда, выдвинув его, увидела краешек небольшой картины — остолбенела и несколько минут просто смотрела на него.

Сверху на миниатюре лежали какие-то документы, скрывая большую часть изображения, но из-под них определенно выглядывал уголок живописного произведения. Переведя дыхание, Маргарет потянулась за ним, но замерла, заметив, как дрожит ее рука. Закрыв глаза, она крепко сжала кулак, давая себе время успокоиться, и только потом, расслабив пальцы и открыв глаза, вытащила портрет из-под бумаг.

Она откинулась на спинку кресла, изумленно скользя взглядом по вставленному в рамку изображению. Это была она… и в то же время нет. По крайней мере, не та женщина, какой Маргарет себя знала. Черты лица — разрез и цвет глаз, полные, изогнутые губы, прямой нос — были точно такими, и тем же был оттенок вьющихся волос…

Однако это была не та женщина, которую Маргарет видела в зеркале каждое утро. Нынешняя Маргарет могла сымитировать улыбочку и даже посмеяться вместе со всеми, но радость редко достигала ее глаз. Только дети могли вызвать у нее настоящую улыбку, да и то лишь в последнее время. Шесть — почти семь — сотен лет глаза, отражавшиеся в зеркале, являли лишь печаль и одиночество. Совсем не так выглядела женщина на портрете.

На ней была одежда пятнадцатого века — длинное платье, насыщенного зеленого цвета и… Да, художник оказался настоящим мастером. Он уловил и смог передать искорки смеха, сиявшие в ее глазах, счастье, струящееся из каждой ее клеточки. Женщина на картине светилась любовью и радостью… и носила в чреве дитя.

— Кристиан, — прошептала Маргарет, проведя пальцем по округлому животу на портрете. Нотте-младший не упомянул эту деталь, но теперь стало понятно, почему он решил, что женщина на портрете — его мать.

Взгляд Маргарет вновь скользнул по изображению, на этот раз, задержавшись на шее. Там был запечатлен образок на цепочке. Золотая иконка святого Кристофера, изображавшая бородатого мужчину с посохом в руке и котомкой за спиной. Как бы прекрасна ни была миниатюра, Маргарет не смогла бы разглядеть на ней этих мелочей. Она знала детали, потому что вспомнила этот образок. Она носила его постоянно, с тех пор, как ее старший сын, Люцерн, подарил ей его, будучи еще восемнадцатилетним юношей. Он купил образок на свое первое жалованье наемника и преподнес ей на день рождения. С тех пор Маргарет не снимала его с шеи — ни ложась спать, ни при купании… никогда. И всё же однажды она обнаружила его пропажу. Это было около пяти сотен лет назад. Тогда утрата глубоко опечалила ее.

— Он в ящике.

Маргарет подскочила от неожиданности и виновато посмотрела на Виту, которая, прикрыв дверь, пересекла комнату, подойдя к ней вплотную.

— Амулет, — пояснила она, — он в ящике стола.

Маргарет заглянула в выдвинутый ящик и заметила золотую цепочку, выглядывавшую из-под бумаг. Она протянула руку и, подцепив цепочку пальцами, вытащила образок наружу.

— Ты дала его моему брату в тот день, когда он уехал, чтобы сопроводить мою сестру, Милу, ко двору, убедив Джулиуса, что амулет поможет ему вернуться к тебе целым и невредимым.