Всё перемелется в прах - Ирина Игоревна Голунцова

— Не думай обо мне так плохо. Я отвечаю за свои слова, Хинамори, и мне не хочется, чтобы ты подвела меня в решающий момент из-за своих страхов. В конце концов, — поманив меня к себе зазывающим жестом, подметил мужчина, — собаку, что верно служит, следует похвалить. Иначе она не поймет, что все делает правильно… и пытается что-то замышлять. Верно?

Странно, конечно. Очень странно, что мужчина продолжал подобным образом держать меня в узде, хотя мог бы перейти к открытым угрозам, например, внушая страх. Но почему он продолжал играть на чувствах? Начинаю приходить к не утешающей мысли, что ему доставлял удовольствие такой подход — втираться в доверие, усыплять бдительность людей, чтобы в неожиданный момент вонзить им нож в спину. И увидеть растерянность, ужас в их глазах.

Значит… пока я сопротивляюсь его магии очарования, Айзен не убьет меня. Во всяком случае, собственноручно. Пока мой взгляд горел недоверием, ему будет неинтересно сломать меня. Звучит так просто, но…

Понимая, что пауза затягивается, я уступила и последовала немой просьбе, подползя ближе и оставшись стоять на коленях.

— Можно? — потянувшись к лицу мужчины, я ожидала хоть какого-то ответа, однако Айзен просто смотрел на меня. Тушеваться было бы неуместно, поэтому я аккуратно сняла очки с его лица и отложила на пол.

Смотря на него сверху вниз, запутывая пальцы в его волосах, я ощущала то дикое приятное волнение, каждый раз заглядывая в его глаза. Карие, в которых блестел дьявольский огонек и искрилась уверенность. Эти глаза, что смотрели на меня с повелением, постоянно напоминали об опасности, что я раз за разом подпускала все ближе.

— Я никак не могу понять, что ты хочешь на самом деле, — обмолвился Айзен, накрыв мои бедра руками, и чем больше проходило времени в молчании, тем сильнее он сжимал их. — Скажи мне правду.

Боль не вызвала неприязни, наоборот, заставила сердце по обыкновению затрепетать сильнее, а по телу разлиться слабости. Закрыв глаза и медленно выпустив воздух из легких, я чуть склонилась и не удержалась от того, чтобы стянуть в кулаке волосы на затылке мужчины. Его недовольное сопение только подлило масло в огонь. Порыв усилить хватку я смогла подавить с превеликим трудом.

— Я много чего хочу… — расслабив пальцы и вернув их к лицу Айзена, я вновь посмотрела на него и, замешкавшись, ответила: — Ты опасный, жестокий человек, при этом невероятно талантливый и сильный. Я всегда хотела то, чего у меня не было, что мне не хватает… Силы, власти, смекалки. Я хочу, чтобы все это принадлежало мне.

— Говоришь так, словно хочешь, чтобы я принадлежал тебе.

— Все верно.

— Но ты ведь понимаешь, что это невозможно? — снисходительно улыбнувшись, Айзен не постеснялся блеснуть насмешливым взглядом. Его определенно позабавили мои слова.

— И что? — риторично полюбопытствовала я, прижавшись к собеседнику. — Ты же хотел услышать правду.

— Какая же ты жадная, — надавив на мои бедра и заставив опуститься к себе на колени, мужчина скользнул пальцами вдоль моего позвоночника вверх и, нащупав кожаный чокер, стянул его. От пусть и несильного чувства удушья я раздраженно шикнула. — Твои наклонности порой меня беспокоят. Только я подумаю, что приручил тебя, как ты снова начинаешь кусаться.

— Приручил?.. — прохрипела я, — ты меня не сможешь приручить… Потому что, когда это произойдет, я стану твоей маленькой победой. А дальше возиться со мной уже будет не интересно.

— Вот так незадача. Ты все пытаешься делать вид, что не поддаешься моим манипуляциям. И это твое упрямство… но ты уже у меня на коротком поводке, — прошептал Айзен и, продев большой палец под чокер, чтобы держать натяжение на моей шее, ладонью уперся в затылок, не позволив отстраниться от поцелуя. От жадного прикосновения к губам, настойчивости, с которой он проник своим языком в мой рот, по телу разлилось бодрящее тепло.

В первый миг голова закружилась от давления на шее, но это подстрекнуло сопротивляться, хоть и приносило болезненное удовольствие. Скинув с моих плеч косодэ, мужчина надавил на мою поясницу, заставив прогнуться и прижаться к себе плотнее. Сколько уже лет прошло, но его поцелуи не переставали обжигать мою кожу, я настолько привыкла к его грубым прикосновениям, что они не вызывали скованности, а, наоборот, разжигали желание.

Уперевшись ладонями в грудь Айзена и стерпев порыв оттолкнуть его от себя, я лишь надавила на него, заставив лечь на спину. Или, как ему виделось, он позволил уложить себя. Резких движений в свой адрес мужчина не любил, и я старалась по большей части сдерживать себя, но порой срывалась. Хотелось большего, а не только удовлетворять его эго. Хотелось дразнить, позлить, добиться того, чтобы хоть в сексе мы были равны. В последнее время этого получалось достичь даже чаще, чем я ожидала. В чем-то Тобимару был прав, Айзен позволял себе порой слабину рядом со мной. Если раньше он всегда держал ситуацию под контролем, то в последнее время страсть ему время от времени сносила голову.

Но чтобы эту страсть разжечь до такого состояния, приходилось постараться, и эта часть мне очень нравилось. Прелюдия дурманила сильнее всего, когда тело только-только привыкало к прикосновениям, остро реагировало на малейшие тактильные вмешательства. Мне нравилось не только получать удовольствие от этих ощущений, но дарить их. В каком-то смысле Айзен прав, это напоминало жадность, желание утолить голод своего эго. Поэтому, обнажив его грудь от кимоно, я наслаждалась возможностью оставить поцелуй на его коже. Подняться выше и, припав к шее, обжечь ее дыханием, прикусить тонкую кожу, оставив влажный след от языка.

Вернув мое внимание к своим губам, Айзен надавил на мою поясницу, заставив фактически лечь на себя, после чего, ухватив за бедра, направил чуть ниже. Следуя движениям его рук, я прижалась к зоне его паха, затем вновь приподнялась и опустилась в дразнящем жесте.

Аккуратно разорвав поцелуй, я медленно выдохнула, наслаждаясь приятным покалыванием внизу живота, как возбуждение росло от прикосновений сквозь одежду. Прижав мои бедра еще ближе, грубо впившись пальцами в ягодицы, Айзен продолжал смотреть мне в глаза, которые, казалось, стали темнее.

Приподнявшись на руках и отстранившись, я не разрывала зрительный контакт, отметив мимолетно пролетевшее недовольство во взгляде мужчины. Но он позволил мне отстраниться, хотя его руки лишь спустились мне под колени. Я бегло усмехнулась. Похоже, эта игра со сдерживанием своих порывов ему тоже доставляла удовольствие, как минимум вызывала интерес.

Но я хочу большего. Хочу увидеть, как изменится твой взгляд, хочу сделать тебя хоть на мгновение уязвимым, пусть и к собственным